Основание для веры

 

«А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа …»

1Иоанна 3:23

Ветхий закон с его десятью заповедями сияет устрашающей славой. Есть люди, так сильно любящие этот закон, что они не могут прожить ни одной Субботы без того, чтобы слышать, как его читают в их присутствии, сопровождая чтение заунывной мольбой: «Господи, смилуйся над нами и склони сердца наши к исполнению сего закона». Нет, есть и безумцы, вступающие в завет за своих детей, обещая, что те «будут соблюдать все Божьи святые заповеди и так ходить во все дни их жизни». И таким образом они рано надевают на себя иго, которое ни они, ни их отцы не в состоянии нести, и изо дня в день стонут под его ужасной тяжестью, ища праведности там, где её невозможно обрести.

 

Поверх табличек с законом в каждой церкви я чётко написал бы следующие слова Евангелия: «Но делами закона не оправдывается ни одна плоть». Истинный верующий научился отводить взгляд от убийственных предписаний ветхого закона. Он понимает, что «все утверждающиеся на делах закона находятся под клятвою, ибо написано: проклят всяк, кто не соблюдает постоянно всего, что написано в книге закона». А потому он с презрением отворачивается от всякого доверия своему собственному послушанию десяти заповедям и с радостью хватается за надежду, предоставленную ему в одной заповеди, которая содержится в моём тексте: «А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа».

 

Мы поём, и поём по праву:

«Душа моя, более не пытайся черпать

Жизнь и утешение из закона»

 

Ибо из закона исходит не жизнь, а смерть, не утешение, а несчастье. «Закон может только убеждать и осуждать». О, когда же все, исповедующие Христианскую веру, и особенно исповедующие Христианство проповедники, научатся делать различие между законом и евангелием? Большинство из них стряпают своеобразную смесь и раздают это ядовитое снадобье людям. А в нём содержится всего одна унция евангелия на фунт закона, в то время как одной капли закона достаточно, чтобы всё испортить. Здесь должно быть одно только евангелие, и больше ничего. «Но если по благодати, то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью. А если по делам, то это уже не благодать; иначе дело не есть уже дело».

Итак, Христианин, обращая всё своё внимание на эту единственную заповедь, очень хочет знать, во-первых, какого рода вера подразумевается здесь; и, во-вторых, какое основание имеет грешник для такой веры во Христа; также не преминет он поинтересоваться и обязательством, налагаемым на него евангелием.

 

1. Итак, первое – СУТЬ ВЕРЫ, или же, во что должен верить человек, чтобы обрести вечную жизнь. Имеется ли в виду Афанасийский символ веры? Правда ли, что если человек не сохраняет своего исповедания целиком и полностью, то он, несомненно, погибнет навеки? Решить это мы предоставляем тем, кто поднаторел в вопросах фанатизма. Имеется ли в виду какая-то конкретная форма доктрины? Идёт ли здесь речь о Кальвинистской или Арминианской схеме?

Со своей стороны нам вполне достаточно нашего текста – верить в Сына Его Иисуса Христа. Эта вера, спасающая душу, – вера в личность, доверие Иисусу в предоставлении вечной жизни. Говоря в более общем смысле обо всех тех вещах, в которые необходимо верить, дабы получить оправдание по вере, они все относятся к личности и делу нашего Господа Иисуса Христа. Мы должны верить, что Он – Сын Божий – так называет Его текст – «Сына Его». Мы должны с полной уверенностью положиться на тот факт, что Он – Бог: ибо ничто иное кроме Божественной личности не в состоянии избавить нас от безграничного гнева Божьего. Тот, кто отвергает истинную и совершенную Божественную сущность Иисуса из Назарета, не спасён, и не может быть спасён, ибо он не верует в Иисуса как в Божьего Сына.

 

Более того, мы должны принять этого Сына Божия как «Иисуса», Спасителя. Мы должны поверить, что Иисус Христос, Сын Божий, стал человеком из-за безграничной любви к человеку, чтобы спасти Свой народ от их грехов, согласно достойному высказыванию: «Иисус Христос пришёл в мир, дабы спасти грешников». Мы должны взирать на Иисуса как на «Христа», помазанника Божия, посланного в этот мир с поручением спасения не для того, чтобы грешники смогли спасти себя, но чтобы Он, обладая могуществом спасать, смог привести многих сынов в славу. Мы должны верить, что Иисус Христос, придя в мир спасти грешников, действительно выполнил свою миссию; что драгоценная кровь, пролитая на Голгофе, безгранично могущественна и способна на умилостивление за грех и потому всякий грех и богохульство простятся людям, поскольку кровь Иисуса Христа, дорогого Сына Божия, очищает нас от всякой неправедности. Мы должны всецело принять великую доктрину искупления – считать, что Иисус занял место грешников, понеся за них весь ужас проклятия закона до того момента, пока правосудие не свершилось и не было удовлетворено.

Более того, мы должны радоваться, что точно так же, как Иисус Христос Своей смертью навсегда удалил грех своего народа, так Своей жизнью Он дал всем тем, кто доверяется Ему, совершенную праведность, в которой они, невзирая на их собственные грехи, «приняты в возлюбленном». Нас также учат, что, если мы всецело доверяем свою душу Христу, то наши грехи прощены и Его праведность вменяется нам посредством Его крови.

Простое осознание этих вещей, однако, не спасёт нас, если мы истинно и искренне не передадим наши души в руки Искупителя. Вера должна действовать таким образом: «Я верю, что Иисус пришёл, дабы спасти грешников, и потому, являясь грешником, я вверяю себя Ему. Я знаю, что Его праведность оправдывает нечестивых, и потому я, будучи нечестивым, доверяюсь Ему в том, чтобы Он стал моей праведностью. Я знаю, что Его драгоценная кровь на небесах ходатайствует перед Богом за тех, кто приходит к Нему; и поскольку я прихожу к Нему, я знаю верой, что имею часть в этом вечном ходатайстве».

Итак, я высказался по поводу одной этой мысли о том, что значит верить в Сына Божия Иисуса Христа. Братья, я не стану вносить путаницу и бросать на ветер слова, не подкреплённые знанием. «Веру» лучше всего пояснит слово «доверие». Вера – это отчасти интеллектуальная операция принятия божественных истин, но суть её состоит в том, чтобы полагаться на эти истины. Я верю, что, хотя я не умею плавать, вот эта удобная доска поддержит меня в случае наводнения. Я обхвачу её и буду спасён: и то, что я схвачусь за неё, будет верой. Один мой щедрый друг пообещал мне, что, если я обращусь к его банкиру, то тот восполнит все мои нужды, – я с радостью доверяю ему и всякий раз, когда возникает необходимость, я иду в банк и разживаюсь за его счёт: то, что я иду в банк – это вера. Таким образом, вера – это принятие Божьего великого обетования, заключённого в личности Его Сына. Это означает поверить Богу на слово и довериться Иисусу Христу как своему спасению, хотя я совершенно его не заслуживаю. Грешник, если ты принимаешь Христа как своего Спасителя сегодня, ты оправдан; будь ты хоть самым великим богохульником и гонителем прямо из ада, если ты осмелишься довериться Христу в своём спасении, эта твоя вера спасёт тебя. Пусть даже вся твоя жизнь была настолько чёрной, мерзкой и дьявольской, насколько ты только смог её сделать такой, всё же, если ты почтишь Бога тем, что поверишь в то, что Христос может простить такое ничтожество, как ты, и поверишь в драгоценную кровь Иисуса, значит ты спасён от Божьего гнева.

 

II. ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ВЕРЫвот на чём я сконцентрирую свои силы и время сегодня. Согласно моему тексту, обязательство человека поверить – это заповедь Божья. Это заповедь «чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа».

Самоправедность всегда найдёт себе жилище. Изгоняйте её, братья мои, с земель нашей уверенности; позвольте грешнику увидеть, что он не может полагаться на свои добрые дела, и тогда, как у лис есть норы, так эта самоправедность найдёт себе укрытие в нашем основании для веры в Христа. Она рассуждает так: «Ты спасаешься не тем, что ты совершил, а тем, что совершил Христос; ну так значит ты не имеешь права довериться Христу, если только в тебе не найдётся что-то доброе, что даст тебе право уверовать в Него». Так вот, я выступаю против таких законнических рассуждений. Я считаю, что такое учение заключает в себе суть Папской самоправедности. Основание для того, чтобы грешник поверил в Христа не лежит в нём самом ни в коем случае и никоим образом, оно основывается на том факте, что ему заповедуется безотлагательно уверовать в Иисуса Христа.

Во времена пуританства некоторые проповедники, у которых я недостоин развязать ремни на обуви, очень заблуждались в этом вопросе. Я ссылаюсь не только на Эллейна и Бакстера, которые были гораздо лучшими проповедниками закона, нежели евангелия, но включаю сюда и людей гораздо более умудрённых в вере, чем эти, таких как Роджерс из Дедхэма, Шеппард, автор «Разумного верующего», и в особенности американец Томас Хукер, который написал книгу о критериях, позволяющих человеку уверовать в Христа. Эти выдающиеся люди опасались проповедовать евангелие кому бы то ни было, кроме тех, кого они окрестили «благоразумными верующими» и, соответственно, оставили сотни своих слушателей во тьме, хотя они могли бы наслаждаться светом. Они проповедовали покаяние и ненависть ко греху как основание для того, чтобы грешник доверился Христу. По их мнению, грешник должен рассуждать так: «Я обладаю некоторой долей сознательности в отношении греха, поэтому имею право верить в Христа».

Так вот, моя цель – убедить вас, что подобное заключение таит в себе губительную ошибку. Тот, кто проповедует подобным образом, может рассказывать большую часть евангелия, но полному евангелию Божьей безвозмездной благодати ему самому ещё предстоит научиться. И в наши дни отдельные проповедники заверяют нас, что человек должен быть возрождён, прежде чем мы позволим ему уверовать в Иисуса Христа; они считают, что некоторая доля работы благодати, совершённая в их сердце, – это единственное основание для веры. Это также заблуждение. Оно забирает у нас благую весть для грешников, а вместо неё предлагает нам благую весть для святых. Это что угодно, но не служение безвозмездной благодати. Другие утверждают, что основанием для того, чтобы грешник уверовал в Христа, является его избрание. Но ведь поскольку ни один человек не знает о своём избрании до тех пор, пока не уверует, то утверждать так, значит, по сути, проповедовать, что ни один человек не имеет абсолютно никакого определённого основания для веры. Если я никак не могу узнать о своём избрании до того, как уверую, – а проповедник твердит, что я могу поверить только на основании своего избрания – как я могу поверить вообще? Избрание приносит мне веру, а вера – свидетельство моего избрания; но говорить, что моя вера зависит от моего знания о своём избрании, которое я не могу приобрести без веры – значит нести полную ахинею.

Я с великим дерзновением предлагаю вам сегодня эту доктрину, потому что знаю и убеждён, что то, что я говорю – это точка зрения Святого Духа, и эта доктрина заключается в том, что единственное основание для того, чтобы грешник уверовал в Иисуса, мы находим в самом евангелии и в заповеди, которая сопровождает это евангелие, «Веруй в Господа Иисуса Христа и спасёшься». Итак, сначала я рассмотрю этот вопрос с негативной стороны, а затем – с позитивной.

 

I. Первая сторона, НЕГАТИВНАЯ; и здесь моё первое наблюдение таково: любой иной способ проповеди основания евангелия абсурден. Если я должен провозглашать веру в Христа человеку, который уже возрождён, то человек, будучи возрождённым, уже спасён, и с моей стороны будет излишне и нелепо проповедовать ему Христа и убеждать его поверить, если он уже верит и возрождён. Но вы говорите, что я должен проповедовать только тем, кто раскаивается в своих грехах. Очень хорошо; но поскольку истинное покаяние в грехах – это работа Духа, всякий кающийся, несомненно, спасён, потому что евангельское покаяние не может существовать в невозрождённой душе. Там, где есть покаяние, там уже есть вера, ибо они неразделимы. Так значит, я должен проповедовать веру тем, кто уже имеет её. Воистину, абсурд! Разве это не то же самое, что ждать, пока человек излечится, и уже потом принести ему лекарство? Делать так – значит провозглашать евангелие праведникам, а не грешникам. «Нет, – скажет кто-то, – но мы имеем в виду, что у человека должны быть какие-то благие намерения по отношению к Христу, прежде чем он получит право верить в Иисуса». Друг, но разве тебе неизвестно, что все благие намерения имеют в себе частицу святости? А если в грешнике есть хоть какая-то доля истинной святости, то она должна быть работой Духа, ибо истинной святости нет места в плотском разуме, а потому этот человек уже обновлен и, соответственно, спасён. Что же, нам нужно бегать взад-вперёд по свету, провозглашая жизнь уже живущим и предлагая хлеб уже накормленным, и выставлять Христа на шесте евангелия для тех, кто уже исцелён? Братья мои, что же побудит нас трудиться там, где наши усилия так мало востребованы? Если я проповедую Христа тем, в ком нет благости, в ком нет ничего, что заслуживало бы милости, тогда я ощущаю, что имею евангелие настолько божественное, что буду провозглашать его до последнего вздоха, крича во весь голос, что «Иисус пришёл в мир спасти грешников» – грешных грешников, а не кающихся грешников и не пробуждённых грешников, но грешников как таковых, грешников, среди которых я – «первый».

 

Во-вторых, говорить грешникам, что они должны поверить в Христа из-за какой-то причины внутри них самих, законничество, да, осмелюсь сказать – законничество. Хотя этот метод применяют чаще всего приверженцы высшей школы кальвинизма, здесь они поступают неразумно, не по-кальвинистски и по-законнически. Я утверждаю, что это законничество по той простой причине, что, если я верю в Иисуса Христа, потому что испытываю истинное раскаяние в грехе и, следовательно, имею основание для своей веры, то разве вы не видите, что в таком случае главным и настоящим основанием для моей уверенности является тот факт, что я покаялся в грехе? Если я верю в Христа потому, что имею обличение и дух молитвы, тогда очевидно, что самое важное и первостепенное – не Христос, моя вера зиждется на том, что я покаялся; и уж не знаю что это как не законничество? Копнём глубже. Мои оппоненты скажут: «Грешник должен иметь пробуждённое сознание, прежде чем у него будут основания поверить в Христа». Что ж, тогда, если я доверяюсь Христу потому, что у меня пробуждённое сознание, то, повторяю, самое важное во всём происходящем – пробуждение моего сознания, и моё истинное доверие зиждется на нём. Если я склоняюсь к Христу, потому что чувствую что-то, то тогда я полагаюсь на свои чувства, а не исключительно на Христа, и это поистине законничество. Более того, даже если моё стремление ко Христу станет основанием для моей веры, если я поверю в Иисуса не потому, что Он велит мне, а потому, что испытываю какие-то благие намерения в Его адрес, вы опять-таки легко увидите, что самым важным источником моего покоя будут мои собственные стремления. То есть, мы всегда будем смотреть внутрь себя. «Действительно ли я желаю? Если да, то Христос может спасти меня; если нет, то не может». И так моё желание превозмогает Христа и Его благодать. Гоните подобное законничество прочь с лица земли!

Опять-таки, любая другая проповедь кроме той, чтобы увещевать грешника поверить потому, что Бог повелевает ему поверить, это хвастовство верой. Ибо, если повод для моего доверия Христу основывается на моих собственных переживаниях, моей ненависти к греху, моих стремлениях к Христу, то тогда все эти мои добродетели – законное основание для похвалы, потому что, хотя Христос и может спасти меня, всё же они представляли собой моё подвенечное платье, которое позволило мне прийти ко Христу. Если всё это – обязательные пре реквизиты и условия, то человек, обладающий ими, может честно и справедливо заявить: «Да, Христос спас меня, но сначала я обладал всеми необходимыми пре реквизитами и отвечал всем условиям, а поэтому они разделяют хвалу с Христом». Видите ли, братья мои, те, кто имеет веру, которая покоится на их собственных ощущениях, кто они, как правило? Обратите на них внимание, и вы увидите в них немало придирчивой раздражительности, заставляющей их устанавливать свой собственный опыт в качестве эталона святости, что, безусловно, заставит нас засомневаться, действительно ли они когда-то получили еангельское смирение, позволившее им увидеть, что их наилучшие чувства, наилучшие раскаяния, наилучшие переживания сами по себе в глазах Бога – не более, чем запачканная одежда.

Дорогие мои братья, когда мы говорим грешнику, что, каким бы грязным и нечестивым он ни был, без какой бы то ни было подготовки или соответствия каким-либо критериям, он должен принять Иисуса Христа, чтобы Тот стал его раз и навсегда, обретая в Нём всё, что ему когда-либо потребуется, когда мы осмеливаемся тут же сказать тюремщику, пробудившемуся от шума: «Веруй в Иисуса», то мы не оставляем места для самовозвеличивания, всё приписывается благодати. Когда мы находим хромого у ворот храма, мы не велим ему укрепить ноги или ощутить в них хоть какую-то жизнь, но мы велим ему во имя Иисуса встать и ходить; несомненно, когда Богу Духу Святому принадлежит Слово, любое хвастовство исключается. Не имеет никакого значения, полагаюсь ли я на свои переживания или на свои благие дела, поскольку любая из этих двух зависимостей приведёт к заносчивости, ибо обе они – законничество. Закон и хвастовство – братья-близнецы, но незаслуженная благодать и благодарность идут рука об руку.

Любое иное основание для веры в Иисуса, нежели то, которое представлено в евангелии, подвержено изменениям. Видите ли, братья, если моё основание для веры в Иисуса заключается в моих побуждениях сердца и моих переживаниях, то, если сегодня у меня мягкое сердце и я могу излить свою душу пред Господом, значит у меня есть основание для веры в Христа. Но завтра (кто не знаком с этим?), завтра моё сердце может быть чёрствым, как камень, так что я не смогу ни чувствовать, ни молиться. Тогда, согласно теории соответствия критериям, у меня нет права полагаться на Христа, и моё основание для веры исчезает бесследно. Согласно доктрине сохранения верующего, Христианская вера непрерывна, а раз так, то его основание веры должно быть всегда одним и тем же, иначе иногда его вера будет безосновательной, что само по себе абсурдно; отсюда следует, что всегда пребывающее основание для веры должно покоиться на какой-то неизменной истине. Поскольку в самом человеке всё меняется чаще, чем небо над Англией, если основание для моей веры в Христа базируется на чём-то внутри меня, то оно будет изменяться ежечасно; соответственно, я буду то спасаться, то погибать. Братья, возможно ли такое?!

Я, со своей стороны, хочу иметь непоколебимое и твёрдое основание для своей веры; я хочу иметь такое основание для веры в Иисуса, которое придёт мне на выручку, когда богохульства дьявола неудержимым потоком будут изливаться мне в уши; я хочу иметь основание для веры, которое будет мне служить, когда мои похоти и прегрешения проявятся во всём их ужасном разнообразии и заставят меня вскричать: «Несчастный я человек!» Я хочу иметь основание для веры в Христа, которое будет моим утешением, когда во мне не будет благих намерений и святых чувств, когда я буду безжизнен, словно камень, а дух мой будет валяться в пыли. И такое непоколебимое основание для веры в Иисуса можно обрести в следующей драгоценной истине: Его заповедь благодати, а не мои изменчивые переживания, – вот что даёт мне право верить в Сына Его Иисуса Христа.

Кроме того, братья мои, любое другое основание совершенно непостижимо. Множество моих братьев проповедуют невозможное спасение. Как часто несчастные грешники алчут и жаждут познать путь спасения, а доступное спасение не проповедуется им. Лично я ни разу не слышал, чтобы с кафедры мне говорили поверить в Иисуса будучи грешником. Я часто слышал о чувствах, которых, я думал, у меня никогда не возникнет, и о намерениях, иметь которые очень хотел; но я не обрёл покоя, пока не услышал истинного, безвозмездного послания благодати: «Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли». Видите ли, братья мои, если сознание собственной греховности – необходимый критерий для Христа, то нам следует точно знать, насколько человек должен осознавать свою греховность. Если вы скажете несчастному грешнику, что ему необходимо чувствовать определённую долю смиренности, трепета, осознания собственной греховности и исследовать в определённой мере своё сердце, чтобы прийти ко Христу, то я требую от всех евангелистов-законников чёткой информации о том, как именно и в какой именно мере должны проявляться эти чувства и происходить эта подготовка. Братья, если эти господа окажутся загнанными в угол, то они не будут согласны между собой, но все предложат совершенно разные стандарты, каждый согласно своим собственным суждениям. Один скажет, что грешнику предстоят месяцы пребывания в законе; другой – что ему только нужно иметь благие стремления; некоторые потребуют, чтобы у него проявились плоды Духа – такие, как смирение, благочестивая скорбь и любовь к святости. Вы не добьётесь от них чёткого ответа. Если же основание для обретения веры заключается в самом евангелии, тогда всё ясно и понятно; но до чего невнятный план представляет собой смесь закона и евангелия, против которой я высказываюсь!

И позвольте спросить вас, братья мои, пригодится ли такое евангелие умирающему человеку? Вот он лежит в предсмертной агонии. Он говорит мне, что не имеет никаких добрых чувств, никаких благих помышлений, и спрашивает, что ему делать, чтобы спастись. Между ним и смертью всего один шаг, ещё пять минут – и душа этого человека может оказаться в аду. Что я должен ему сказать? Неужели я стану целый час объяснять ему, какая требуется подготовка для того, чтобы он смог прийти ко Христу? Братья, я не посмею делать этого. Но я скажу ему: «Поверь, брат, хоть в этот последний час; доверь свою душу Иисусу – и будешь спасён». Для живого и умирающего евангелие одно и то же. У разбойника на кресте могли быть какие-то чувства, но я не вижу, чтобы он апеллировал к ним; он обращает свой взор на Иисуса, говоря: «Помяни меня, Господи!» И как же скор был ответ: «Ныне же будешь со Мною в раю»? У него могли быть стремления, могли быть и глубокие убеждения, но я вполне уверен, что он не сказал: «Господи, не дерзну просить Тебя помянуть меня, потому что думаю, я недостаточно раскаиваюсь. Я не осмелюсь довериться Тебе, потому что меня ещё не держали над жерлом ада». Нет, нет и ещё раз нет; он взглянул на Иисуса таким, как был, и Иисус ответил на его исполненную веры молитву. Так должно быть и с вами, братья мои, ибо ни одна иная схема, кроме той, чтобы приходить ко Христу будучи грешником и полагаться на Иисуса будучи грешником, абсолютно бессмысленна; или же на то, чтобы всю её можно было хоть как-то объяснить, потребуется целый день, а то и два; и таким не может быть евангелие, которое апостолы проповедовали умирающим.

Более того, я верю, что проповедь угрызений совести и раскаяния как критериев для принятия Христа, неприемлема для пробуждённого грешника. Я представлю вашему вниманию одного из них, как это делает Солтмарш в своей работе «Потоки крови Христовой, щедро проистекающие к первому из грешников». Вот несчастный брат, который не смеет верить в Иисуса. Предположим, он посетил служение, где проповедовалось «Если вы ощутили то или иное, то можете поверить». Когда вы подходили к вашему проповеднику с проблемой, что он сказал вам? «Он спросил меня, ощутил ли я, что нуждаюсь в Христе, я сказал ему, что, как мне кажется, не ощутил, во всяком случае, не в достаточной мере. Он сказал, что мне необходимо поразмышлять над виной за грех и принять во внимание весь ужас гнева Божьего, ожидающего меня, и таким образом я смог был лучше ощутить свою нужду в Спасителе». И вы сделали это? «Да, сделал; но мне показалось, что пока я рассуждал об ужасах гнева, сердце моё ожесточалось всё больше, вместо того, чтобы смягчиться, и я в каком-то отчаянии окончательно решился идти своим путём; и всё же иногда я испытывал некоторое смирение и некоторое смягчение сердца». И что же ваш проповедник сказал вам тогда сделать? «Он сказал, что мне нужно много молиться». Вы молились? «Я сказал ему, что не могу молиться; что я настолько грешен, что мне не имеет смысла надеяться на ответ, даже если бы я и мог молиться». И что он тогда сказал? «Он сказал, что тогда я должен полагаться на обетования». Так, и вы сделали это? «Нет, я сказал ему, что не могу полагаться на обетования, что не вижу, чтобы они имели отношение ко мне, ибо я не тот, для кого они предусмотрены; и ещё, что для таких как я, я нахожу в Слове Божьем одни лишь угрозы». И что он сказал? «Он сказал, чтобы я прилежно использовал средства и посещал его служения». И что вы на это ответили? «Я ответил, что итак прилежен, но что мне нужны не средства, а прощение грехов». И что он сказал на это? «Как же, он сказал, чтобы я был терпелив и настойчиво ждал Господа; я сказал ему, что настолько боюсь великой тьмы, что моя душа предпочитает смерть жизни. Что ж, тогда он сказал, что, по его мнению, я уже по-настоящему раскаялся и потому вне опасности и что рано или поздно я обрету надежду. Но я сказал, что надежды мне недостаточно, что не могу быть в безопасности, пока грех продолжает давить на меня с такой силой. Он спросил меня, действительно ли у меня нет никаких побуждений навстречу Христу. Я сказал, что есть, но что все они эгоистичные, сугубо плотские; что иногда, как мне кажется, у меня появлялись желания, но что они основывались на законе. Он сказал, что если у меня возникало желание желать Христа, то оно было произведено Богом и я спасён. На какое-то время это поддержало меня, но потом я снова поник, ибо этого мне не было достаточно, я хотел полагаться на что-то более твёрдое». Что ж, грешник, как теперь обстоят дела с вами? Где вы сейчас? «Сэр, я и сам толком не знаю, где я, но молю вас, скажите мне, что я должен делать?» Братья, мой ответ скор и прост; услышьте его. Бедная душа, у меня нет к тебе вопросов, нет для тебя советов, а есть только Божья заповедь: каким бы ты ни был, уверуй в Господа Иисуса Христа, и спасёшься. Сделаешь это или нет? Если он отвергнет это, то я должен оставить его; больше мне нечего ему сказать; его кровь не будет возложена на меня, а для него самого звучит приговор: «Неверующий будет осуждён». Но в девяноста девяти случаях из ста, когда начнёте говорить с грешником не о его раскаяниях или стремлениях, а о Христе и скажете, что ему нечего бояться закона, ибо Христос удовлетворил правосудие, что ему не следует бояться разгневанного Бога, ибо Бог не гневается на верующих, когда скажете, что все преступления были брошены в Чермное море крови Христовой, и, как египтяне, были потоплены там навсегда, когда скажете ему, что, каким бы ничтожным и нечестивым они ни был, «Христос может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу», и скажете ему, что он имеет право прийти, кем бы он ни был, каким бы он ни был, потому что Бог повелевает ему прийти; то вы обнаружите, что пригодность такого евангелия для грешника окажется чарующей приманкой в руке Святого Духа и побудит грешника завладеть Иисусом Христом.

О, братья мои, я стыжусь за себя, когда думаю, как я иногда разговаривал с пробуждёнными грешниками. Я убеждён, что единственное верное средство для сокрушённого сердца – драгоценная кровь Иисуса Христа. Некоторые хирурги оставляют рану открытой слишком долго; они продолжают резать и режут, режут, режут так долго, что вырезают столько же здоровых тканей, сколько и повреждённых. Вдовое лучше будет, если рану сразу же залечить, ибо Христос был послан не для того, чтобы держать раны открытыми, а для того, чтобы исцелять сокрушённых сердцем. Значит вам, грешникам всякого рода и оттенка – чёрным, чёрствым сердцем, бесчувственным, нераскаявшимся, даже вам послана благая весть, ибо «Иисус Христос пришёл в мир спасти грешников».

Я могу, конечно, остановиться здесь, но я должен добавить ещё один пункт к этой негативной стороне рассуждения. Любое основание для веры грешника, отличное от самого Евангелия, ложно и опасно.

Утверждение о том, будто бы в грешнике есть нечто, что могло бы послужить основанием для веры в Иисуса, ложно, братья мои, оно настолько же ложно, насколько Бог истинен. Весь смысл и развитие евангелия являют собой полное противоречие этому утверждению. Оно должно быть ложным, потому что в грешнике нет никакого основания для веры, пока он не поверит. Если вы скажете мне, что в грешнике есть хоть что-то доброе до того, как он поверит, я отвечу, что это невозможно – «А без веры угодить Богу невозможно». Все раскаяния, смирения, обличения, которые грешник испытывает до веры, должны, согласно Писаниям, быть неугодны Богу. Не говорите мне, что его сердце сокрушается; если оно сокрушается только плотскими средствами и полагается на свою сокрушённость, то оно должно быть сокрушено вновь. Не говорите мне, что он начал ненавидеть свой грех, я скажу вам, что он ненавидит не свой грех, а только ад. Там, где нет веры в Иисуса, не может быть истинной и реальной ненависти к греху. Всё, что грешник знает и чувствует до веры, – это дополнение к его остальным грехам, и как может грех, заслуживающий гнев, быть основанием для действия, которое является работой Святого Духа?

Насколько же опасен постулат, который я опровергаю. Мои слушатели, он может быть настолько коварным, что ввёл в заблуждение некоторых из вас. Я серьёзно предупреждаю вас, даже несмотря на то, что вы исповедуете веру уже двадцать лет, если поводом для вашей веры в Иисуса служит то, что вы ощутили страх перед законом; что вы испугались и вас убедили; если ваши собственные переживания служат основанием для веры в Христа, это ложное основание, и вы, в действительности, уповаете на свои переживания, а не на Христа. И запомните, если вы полагаетесь на свои намерения и чувства, более того, если вы полагаетесь на ваши отношения с Христом в какой бы то ни было мере, то вы, несомненно, – заблудший грешник, уповающий на клятвы и богохульства; и вы не более способны попасть на небо, даже по делам Духа – грубо говоря, – нежели по своим делам; ибо Христос, и только Христос, является основанием, «ибо никто не может положить иного основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос». Будьте осторожны, полагаясь на собственные переживания. Всё, что соткано плотью, должно быть распущено, и всё, что занимает место Христа, каким бы дорогим для вас оно ни было, каким бы прекрасным по своей сути, должно быть разбито вдребезги, и, подобно пыли от золотого тельца, должно быть пущено по воде, а вы должны будете со скорбью испить этой воды, потому что сделали это своим упованием.

Я считаю, что тенденция такой проповеди, которая делает основанием для веры всё, что угодно, кроме самой заповеди евангелия, заключается в том, чтобы огорчить настоящего кающегося и успокоить лицемера; такая проповедь склонна заставить несчастную душу, которая действительно кается, чувствовать, что, скорее всего, она не верит в Христа в достаточной мере, ибо видит так много ожесточения в собственном сердце. Чем более духовен человек, тем менее духовным он себя видит; и чем более человек раскаивается, тем менее раскаивающимся он себя находит. Зачастую наиболее глубоко кающиеся люди – это как раз те, кто думает о себе как о наиболее далёких от раскаяния. Таким образом, если мне придётся провозглашать благую весть только кающимся, а не всем грешникам, то эти кающиеся, которые, по мнению моих оппонентов, обладают большим правом поверить, как раз те, кто никогда не осмелится даже прикоснуться к благой вести, потому что они осознают своё собственное отсутствие раскаяния и всех остальных критериев для веры. Грешники, позвольте мне обратиться к вам со словами жизни: Иисусу от вас ничего не нужно, совсем ничего, никаких дел, никаких чувств; он даёт вам и дела, и чувства. Измученные, без гроша в кармане, такие, как есть, заблудшие, покинутые, одинокие, без каких бы то ни было добрых чувств, благих намерений, – всё равно Иисус приходит к вам и с этими словами жалости обращается к вам: «Приходящего ко Мне не изгоню вон». Если вы верите в Него, вы никогда не будете разочарованы.

 

2. А теперь ПОЗИТИВНАЯ сторона. И поскольку негативная сторона была вполне позитивной, мы не будем задерживаться здесь долго. Заповедь евангелия – достаточное основание для того, чтобы грешник поверил в Иисуса Христа. Слова нашего текста подразумевают это – «А заповедь Его та». Братья мои, разве вам нужны какие-либо иные основания для какого-то действия кроме заповеди Божьей, в которой говорится, что вы должны это сделать? Дети Израиля взяли у египтян украшения из серебра и золота. Многие, читая Библию, считают, что они поступили неправильно; но, по моему мнению, если Бог велел им сделать это, значит для них это достаточное оправдание. Очень хорошо; если Бог велит тебе верить – если Его заповедь состоит в том, чтобы ты верил, – может ли быть основание лучшее, чем это? Повторяю, есть ли потребность в каком-либо ином основании? Несомненно, Слова Господа достаточно.

Братья, заповедь верить в Христа должна быть основанием для грешника, когда мы рассматриваем суть нашего поручения. Как там сказано? «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа». Значит, это поручение должно согласовываться с другой схемой: «Проповедуйте евангелие всякому возрождённому человеку, всякому кающемуся грешнику, всякой сознательной душе». Но всё далеко не так; сказано: «всякой твари». Но если основанием для веры не будет что-то, в чём «всякая тварь» может принять участие, то, проповедуя его всякой твари, мы будем сами себе противоречить. И как ещё сказано? – «Тот, кто верит и крестится, спасён будет, а кто не верит, осуждён будет». Где вы видите хотя бы одно слово о том, что для веры нужны какие-либо условия? Вне всякого сомнения, нельзя осудить человека за то, что он не сделал того, для чего у него не было оснований. Если мы проповедуем теорию соответствия определённым условиям, то наш текст должен был бы звучать не: «Веруй в Господа Иисуса Христа и спасёшься», а «Подготовь себя для веры, осознай свой грех, получи возрождение, обрети признаки и свидетельства, а затем веруй». Что ж, если мне не нужно сеять доброе семя на каменистой почве и среди терний, то уж лучше мне перестать быть сеятелем и сделаться пахарем или кем-то ещё.

Когда апостолы отправились в Македонию и Ахаию, то не должны были и начинать проповедовать Христа; им следовало проповедовать критерии, эмоции и ощущения, если именно в них заключается подготовка к принятию Иисуса; но я вижу, что Павел, где бы он ни оказался, проповедует не что иное, как «Христа, и Его распятого». Покаяние провозглашается как дар от вознесённого Спасителя, но никогда как причина или подготовительный момент для веры в Иисуса. Эти две милости рождаются вместе и живут одной общей жизнью – остерегайтесь того, чтобы превращать одно в основание для другого. Хотел бы я взять одного из тех, кто проповедует сознательным грешникам, и перенести его в царство Дагомея. Там нет сознательных грешников! Только взгляните на них: на устах следы человеческой крови, а тела испачканы кровью тех, кого они принесли в жертву – найдёт ли в них проповедник соответствие каким бы то ни было критериям? Не знаю, что сказал бы он, но знаю, каким было бы моё послание. Я бы сказал так: «Люди и братья, Бог, Который создал небо и землю, послал Своего Сына Иисуса Христа на землю страдать за наши грехи, и всякий верующий в Него не погибнет, но будет иметь жизнь вечную». Если бы распятый Христос не поколебал царство Дагомеи, то это была бы Его первая неудача. Когда Моравские миссионеры впервые отправились в Гренландию, вспомните, они месяц за месяцем учили несчастных гренландцев о том, что такое Бог, доктрине о Троице, доктрине греха и закона, а обращённых всё не было. Но однажды, совершенно случайно, один из гренландцев прочёл отрывок: «Смотри, какую любовь нам дал Отец Небесный наш, чтобы нам называться детьми Божьими». Он спросил о его значении, и миссионер, хотя и подумал, что тот вряд ли достаточно продвинут, чтобы понять евангелие, всё же взялся объяснить ему. И тот человек обратился, а следом за ним сотни его соотечественников приняли Слово. Естественно, они спросили миссионеров: «Почему вы не сказали нам раньше? Мы знали всё, что возможно, о том, кто есть Бог, и от этого нам не было никакой пользы; почему вы не пришли и не сказали нам поверить в Иисуса Христа раньше?» О, братья мои, это Божье орудие, Божий метод; это великое стенобитное орудие, которое потрясёт врата ада; и мы должны сделать всё возможное, чтобы оно применялось ежедневно.

Я попытался показать вам с позитивной стороны, что основание, дарованное безвозмездной благодатью, согласуется с текстом, – что оно согласуется с апостольской традицией и, воистину, абсолютно необходимо, если принять во внимание те обстоятельства, в которых находятся грешники. Братья мои, проповедь Христа грешникам как грешникам должна быть верна, ибо все остальные действия Бога направлены на грешников как таковых. Кого Он избрал? Грешников. Он возлюбил нас великою любовью, когда мы были ещё мертвы по своим грехам и преступлениям. Как Он искупил их? Искупил ли Он их святыми? Нет, ибо, когда мы были ещё врагами, Он примирил нас с Богом смертью Сына Своего. Христос никогда не проливал кровь за то доброе, что есть в нас, но он пролил её за тот грех, который в нас.

«Он положил жизнь Свою за наши грехи», – говорит апостол. И поскольку в избрании и искуплении мы видим, что Бог имеет дело с грешниками как таковыми, то проповедовать благую весть кому-либо кроме грешников – значит искажать и сводить к нулю весь замысел евангелия.

Кроме того, самому характеру Бога не соответствует предположение о том, что Он выходит и провозглашает: «Если, о, падшие Мои создания, если вы подготовите себя к принятию моей милости, Я спасу вас; если у вас будут святые чувства, если вы испытаете святую тягу ко мне, то тогда кровь Иисуса Христа очистит вас». В этом будет мало божественного. Но когда Он выходит с прощением, полным и безвозмездным, и говорит: «Когда ты лежал в крови, я сказал тебе: живи», – когда Он приходит к вам, Своему врагу и мятежному подданному, и всё-таки восклицает: «Я изгладил беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако». Вы знаете, что сказал Давид: «Согрешил я». Что же сказал Нафан? «И Господь снял с тебя грех твой; ты не умрёшь», и это смысл благой вести для грешника такого, как есть. «Господь снял с тебя грех твой; Христос пострадал; Он принёс абсолютную праведность; прими Его, доверься Ему, и ты будешь жить». Пусть это послание достигнет вас сегодня, возлюбленные мои.

Я весьма внимательно прочёл книгу, которой обязан данной проповедью – это книга Авраама Бута под названием «Радостная весть для погибающих грешников». Я никогда не слышал, чтобы кто-либо ставил под сомнение здравомыслие Авраама Бута, напротив, его обычно считают одним из самых ортодоксальных богословов предыдущего поколения. Если вы хотите узнать мою точку зрения полностью, прочтите эту книгу. Если вам нужно нечто большее, позвольте сказать вам, что среди всего того дурного, что противники приписывали Вильяму Хантингдону, я никогда не слышал, чтобы кто-либо из них обвинял его в недостаточном знании доктрин. Так вот, Вильям Хантитгдон написал при жизни предисловие к книге Солтмарша, которой был очень доволен; и суть его учения в том, что, по его собственным словам: «Единственное основание, на котором следует верить, следующее: верен обещавший, и сие не от нас, ибо такова Его заповедь: чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа». Так вот, если уж сам Вильям Хантингдон издал подобную книгу, мне интересно, как его последователи и последователи Авраама Бута, люди, называющие себя богословами кальвинизма и высокими кальвинистами, могут защищать то, что является не безвозмездной благодатью, а законнической, лишённой благодати системой критериев и приготовлений.

Здесь я мог бы процитировать Криспа, что было бы весьма уместно, тем более что он тоже считается знатоком доктрин. Я не ссылаюсь на Бута и Хантингдона как на авторитеты по этому вопросу, чтобы мы обращались к закону и к их свидетельству, но я упоминаю их с тем, чтобы показать, что люди, которые придерживались твёрдых позиций по вопросам избрания и предопределения, всё же не видели непоследовательности в том, чтобы проповедовать благую весть грешникам как таковым. Напротив, они считали непоследовательной проповедь иного евангелия.

Добавлю только, что благословения, проистекающие из проповеди Христа грешникам как таковым, сами доказывают, что такая проповедь верна. Разве вы не видите, что это делает нас всех равными? У нас одно основание для веры, и никто не может возвышаться над остальными.

И потом, братья мои, как это вдохновляет людей надеждой и уверенностью; такая проповедь предотвращает отчаяние. Никто не может отчаиваться, если это так; а если кто и отчаивается, то это нечестивое, беспричинное отчаяние, потому что, несмотря на то, что человек ещё никогда не был таким дурным, как теперь, Бог повелевает ему верить. Разве может оставаться место для уныния? Уж если что и способно обезглавить Великана, имя которому Отчаяние, то для этого есть обоюдоострый меч – Христос, проповеданный грешникам.

Кроме того, как это побуждает людей жить в близких взаимоотношениях с Христом! Если я должен приходить к Христу каждый день как грешник, а я должен это делать, потому что Слово говорит: «Как приняли Господа Иисуса Христа, так и ходите в Нём»; если я должен приходить к Христу как грешник, то насколько ничтожно выглядят мои дела! Какое абсолютное презрение вызывают мои утончённые добродетели, мои проповеди, мои моления и всё то остальное, что производит моя плоть! И хотя такое евангелие ведёт меня к поискам непорочности и святости, оно же учит меня жить Христом, а не ими, и так держит меня у истоков.

Время летит, и я должен заканчивать, хочу только добавить, грешник, кто бы ты ни был, Бог сейчас повелевает тебе веровать в Иисуса Христа. Это Его заповедь: Он не велит тебе что-то чувствовать или кем-то быть, чтобы приготовить себя к этому. Так вот, желаешь ли ты быть обвинённым в том, что выставил Бога лжецом? Несомненно, ты не пожелаешь такого – тогда осмелься поверить. Ты не можешь сказать: «Я не имею права»; у тебя есть полное право сделать то, что Бог велит тебе. Ты не можешь сказать мне, что не годен для этого: пригодности не требуется, тебе дана заповедь, и ты должен повиноваться. Ты не можешь сказать, что она обращена не к тебе – она проповедуется всякому творению под небом; душа, доверять Господу Иисусу Христу столь приятно, что я вынужден признать, мне не нужно тебя убеждать. Так радостно принять совершенное спасение, быть спасённым драгоценной кровью и соединённым в браке с таким славным Спасителем, что я смею надеяться, Святой Дух привёл тебя к тому, чтобы воскликнуть: «Верую, Господи; помоги моему неверию».

Ч.Х. Сперджен

C уважением Андрей

 

Есть на свете зоны отдыха, которые надолго остаются в памяти. О них вспоминаешь с улыбкой и удовольствием. Одно из таких – сосновый бор на берегу Чудского озера. Надо сказать, что в отличие от других баз отдыха, которые давно облюбовали туристы, отдых в Ленинградской области – это первозданная красота и свежесть природы. А в наше время, когда в городах все больше суеты и загазованности воздуха, подобный отдых просто необходим. Загородный отдых.

[ad#MarketMeSuite 2]

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий