Счастливы святые

“Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят” (Мф.5:8)

Перед нами один из тех текстов, глубины которых поистине неисчерпаемы, а значимость трудно переоценить. Этот удивительный стих занимает достойное место в ряду величайших библейских высказываний.

Тема святости и сердечной чистоты прослеживается в Библии от Бытия до Откровения. Она бесконечно обширна и в той или иной степени затрагивает все остальные библейские истины магазин Foton. Её невозможно объяснить или изложить до конца, поэтому рассуждения в этой главе будут носить скорее вводный характер.

Контекст 

Исторический контекст 

Как уже отмечалось, когда Иисус начинал служение, Израиль находился в отчаянном положении, причём не только в духовном отношении, но и в политико-экономическом. На протяжении сотен лет, за исключением нескольких коротких периодов свободы, он находился под гнётом оккупантов.

Экономический потенциал страны не мог развиваться, поскольку большая часть доходов отправлялась в налоговую копилку Рима. И, видя это, каждый израильтянин переживал за свою родину.

Менее заметная проблема, впрочем, была куда более серьёзной. Больше, чем от политической и экономической несвободы, Израиль терпел от проблемы духовного обнищания и отступления от Бога. А её-то как раз многие и не замечали. Иудейские вожди полагали, что в религиозном отношении им бояться нечего, а Мессия, придя, разберётся с проблемами политическими и экономическими. Однако, когда Мессия пришёл, Его заботила только духовная проблема — проблема людских сердец.

Во дни Христа самой влиятельной религиозной силой в иудаизме были фарисеи. Именно они управляли системой законов и обрядов, господствовавшей в иудейском обществе, и способствовали её распространению. Веками раввины один за другим толковали и перетолковывали Священное Писание, особенно закон, до тех пор пока их труды, известные как «предания старцев», не стали пользоваться большим авторитетом, чем само Писание. Суть этих преданий составлял свод запретов и повелений, настолько разросшийся с течением времени, что подчинил себе практически все области жизни.

Любому здравомыслящему иудею было понятно, что безукоризненное соблюдение всех религиозных требований невозможно. А раз весь закон соблюсти невозможно, то у людей развивалось чувство вины, разочарования и смятения. Религия была для них жизнью, но они были не в состоянии соблюсти все её требования. Впоследствии некоторые стали учить, что если исполнять в совершенстве всего несколько заповедей, то Бог поймёт и не осудит. Когда же и это оказалось невозможным, планку снизили всего до одной, но соблюдаемой безукоризненно.

Возможно, именно об этом думал законник, спросивший Иисуса: «Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе?» (Матф. 22:36). Быть может, он хотел узнать, какую из многих сотен заповедей Иисус считал самой важной, соблюдение которой спасёт человека, даже если он нарушит все остальные.

Авторитарность и безвыходность сложившейся религиозной системы, наверное, сыграла не последнюю роль в первоначальной популярности Иоанна Крестителя. Он в корне отличался от книжников, фарисеев, саддукеев и священников и даже не думал утруждать себя соблюдением большинства религиозных традиций. Он был, как глоток свежего воздуха в душной, беспросветной системе запретов и требований. Может быть, в учении этого пророка они найдут то, что искали! Народу нужен был не новый раввин с очередной заповедью, а кто-то, кто показал бы, как получить прощение за уже нарушенные законы. Люди хотели узнать истинный путь к спасению, к миру с Богом и к освобождению от греха. Они знали, что в Писании был предсказан Тот, Кто придёт не взыскивать, а освобождать; не увеличивать бремена, а помочь нести их; не усугубить вину, а снять её. Очевидно, именно поэтому многие сочли, что Иоанн Креститель и есть Мессия.

Из пророчеств Иезекииля народ знал, что однажды Бог придёт и окропит их души водой, и они очистятся от греха и взамен каменных сердец получат плотяные (Иез. 36:25-26). Они слышали свидетельство Давида: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты! Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьём духе нет лукавства!» (Пс. 31:1-2). Всё это они знали и жаждали испытать на деле.

Жаждал этого и Никодим, фарисей и «один из начальников иудейских», то есть член синедриона, еврейского верховного суда. Что привело его к Иисусу, точно не известно, поскольку первые его слова представляют собой не вопрос, а, скорее, утверждение. Ночной визит предполагает, что он боялся быть замеченным с Иисусом. Однако нет причины сомневаться в искренности его слов, выдающих необычайную духовную проницательность: «Равви! Мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога, ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог» (Иоан. 3:2).

Никодим понимал, что, кем бы ни был Иисус, Он был послан от Бога.

Вопрос, хотя и не высказанный, но беспокоивший Никодима, виден из его признания и из ответа Христа. Господь знал, что у Никодима на сердце, и потому сказал: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царства Божьего» (ст. 3). Никодим хотел знать, как угодить Богу, как обрести прощение. «Что нужно для праведности? — думал он. — Как обрести искупление и стать дитём Божьим? Как войти в Царство Небесное?» Не будь у него настойчивого стремления узнать Божью волю, он не рискнул бы прийти к Христу даже ночью. Никодим был достаточно честным, чтобы признать свою греховность. Он был фарисеем, учителем закона, одним из начальников синедриона, но в душе он понимал, что всё это нисколько не оправдывает его перед Господом.

Некоторые из очевидцев того, как Иисус накормил несколько тысяч человек у Галилейского моря, впоследствии спрашивали Его: «Что нам делать, чтобы творить дела Божьи?» (Иоан. 6:28). Их беспокоил тот же вопрос, что и Никодима: «Как получить оправдание? Как угодить Богу?» Как и Никодим, они перепробовали множество обрядов и ритуалов. Они соблюдали все праздники и приносили требуемые законом жертвы, они пытались следовать заповедям и преданиям и в то же время чувствовали, что чего-то не хватает — чего-то важного, о чём они даже не слышали и уж тем более никогда не испытывали.

Лука повествует о ещё одном законнике, спросившем Христа: «Учитель!

Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Лук. 10:25). Вопрос был задан с подвохом, чтобы искусить Иисуса (ст. 25а), а услышав ответ, законник попытался «оправдать себя» (ст. 29). Но, несмотря на притворность, вопрос был правильный, будораживший и многие искренние сердца.

О том же спросил Иисуса богатый юноша: «Учитель благой! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Лук. 18:18). По всей видимости, он был искренен, но он не был готов на такую жертву. Мирское богатство оказалось для него дороже богатств вечной жизни, и он удалился в печали (ст. 23). Он знал, что помимо видимого послушания закону, в чём он весьма преуспел (ст. 21), требуется нечто большее. При всей своей набожности и стараниях он не был уверенным в том, что имеет жизнь вечную. Он искал Царства Божьего, но не искал его прежде всего остального (Матф. 6:33).

Другие ставили вопрос так: «Каким нужно быть, чтобы войти в Царство Божье? Каков эталон для вечной жизни?» Все они — искренние и неискренние, понимающие истину и не очень — знали, что желаемого достичь не могут. Многие сознавали, что даже одну заповедь в совершенстве они не соблюли. А самые честные понимали, что и не смогут никогда ни одной заповеди исполнить в совершенстве и потому не способны угодить Господу.

Но Иисус пришёл как раз для того, чтобы дать ответ. С этой же целью Он дал Заповеди блаженства. Он просто и ясно показал, как грешный человек может примириться со святым Богом.

Литературный контекст 

На первый взгляд эта заповедь может показаться стоящей не на своём месте, случайно затесавшейся в строгую последовательность остальных истин. По причине крайней важности ей, казалось бы, больше подошло бы место вначале — как основание, или в конце — как кульминация всех блаженств.

Тем не менее, шестая заповедь блаженства, как и любая другая часть Слова Божьего, стоит на своём месте. Она чудесным образом вписывается в общую последовательность божественных истин. Это вершина Заповедей блаженства, центральная истина, к которой ведут предыдущие и из которой логически вытекают оставшиеся.

Значение 

“Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят” (Мф.5:8)

Слово «блаженны» подразумевает состояние полного благополучия, сопутствующее спасению; это состояние человека, примирившегося с Господом. Принятие Богом сопровождается внутренним преобразованием.

Слово «сердце» — перевод греч. кардиа, от которого образовано множество слов, например, «кардиология». В Писании, как и во многих культурах и языках, сердце нередко метафорически обозначает внутреннюю сущность, средоточие мыслей и побуждений — то есть саму личность человека. Однако в Библии сердце связано не только с эмоциями и чувствами, но и с мыслительным процессом и особенно с волей. В Притчах, например, сказано: «Каковы мысли в душе [букв. сердце] его, таков и он» (Прит. 23:7). Иисус спрашивал книжников: «Для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?» (Матф.9:4; ср. Марк. 2:8; 7:21). Таким образом, сердце является центром управления разумом, волей и чувствами.

В противоположность показной, поверхностной, лицемерной религии книжников и фарисеев, Иисус утверждал, что Бог требует чистоты во внутреннем человеке, то есть в самом центре человеческого бытия. Истина эта была не нова, но она затерялась среди традиций и обрядов. «Больше всего хранимого храни сердце твоё, потому что из него источники жизни», — поучал автор книги Притчей (4:23). Да и первый мир был уничтожен потопом именно из-за нечистых сердец. «Увидел Господь, что велико развращение людей на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время» (Быт.6:5).

Давид признал перед Господом: «Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость», и затем молился: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня» (Пс. 50:8, 12). Асаф провозглашал: «Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем!» (Пс. 72:1). А Иеремия писал: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его? Я, Господь, проникаю сердце и испытываю внутренности, чтобы воздать каждому по пути его и по плодам дел его» (Иер. 17:9-10). Злые дела и привычки берут начало в сердце и разуме («сердце» и «внутренности» здесь — синонимы). Иисус говорил: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления — это оскверняет человека» (Матф. 15:19-20а).

Господь всегда обращал внимание прежде всего на внутреннюю суть человека — на состояние сердца. Перед тем как поставить Саула первым царём Израиля, «Бог дал ему иное сердце» (1 Цар. 10:9). Ранее Саул был атлетичным, привлекательным, но не более, и в скором времени он начал возвращаться к старому. Понадеявшись на свои силы, он избрал путь непослушания. Помимо других проступков, Саул возомнил, что может взять на себя роль священника и начать приносить жертвы (13:9), а также, вопреки Божьему повелению, отказался уничтожить всех амаликитян и принадлежавшее им имущество (15:3-19). В итоге, Господь лишил его власти и передал царство Давиду (15:23, 28). Неправедные поступки Саула объяснялись противлением его сердца, и нас Господь тоже оценивает по состоянию сердца (16:7).

О Давидовом же руководстве над Израилем было сказано: «Он пас их в чистоте сердца своего и руками мудрыми водил их» (Пс. 77:72).

Господь отнял у Саула царство, потому что Саул не захотел подчиняться данному Богом «новому сердцу», и отдал власть Давиду — «мужу по сердцу Своему» (1 Цар. 13:14). Давид был особенно дорог Богу, потому что Бог был особенно дорог ему. «Буду славить Тебя, Господи, всем сердцем моим», — пел он (Пс. 9:2). Его глубочайшим желанием было: «Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, Твердыня моя и Избавитель мой!» (Пс. 18:15). Он молился: «Искуси меня, Господи, и испытай меня; расплавь внутренности мои и сердце моё» (Пс. 25:2). Когда Господь повелел Давиду искать лица Его, он ответил: «Буду искать лица Твоего, Господи» (Пс. 26:8).

Однажды, спасаясь от Саула, Давид пришёл в Геф, филистимский город, за помощью. Почувствовав, что его жизнь и здесь подвергается опасности, он «притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну по бороде своей» (1 Цар. 21:13). Приняв Давида за сумасшедшего, филистимляне отпустили его, и он поспешил укрыться в пещере Одоллам. Когда он пришёл в себя и понял, как глупо было надеяться на филистимлян, — вместо того чтобы искать помощи у Господа, — он написал 56-й Псалом, в котором заявил: «Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё» (ст. 8). Всё своё сердце, без остатка, он заново посвятил Богу. Давид не раз ошибался, но его сердце было устремлено к Господу. Доказательством тому служат первые 175 стихов 118-го Псалма. А о том, что плоть всё-таки иногда побеждала сердце, говорит последний, 176-й, стих: «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего».

Слово «чистые» — перевод греч. катарос, главное значение которого — очищать от грязи, мусора и вредных примесей. В современном языке от него происходит термин «катарсис», означающий очищение разума и эмоций в психиатрии и психоанализе.

Это греческое слово нередко использовалось по отношению к металлам, переплавляемым для очистки от примесей. В этом смысле чистота означает что-либо несмешанное, неосквернённое, без примесей, а применительно к сердцу — преданное, верное, нелицемерное, подлинно праведное.

Двоедушие всегда было большой бедой в Церкви. Как часто нам хочется служить Господу, в то же время не оставляя путей мира! Но это невозможно, как предупреждал Иисус: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а другим — пренебрегать» (Матф. 6:24). Иаков ту же мысль выражает иначе: «Не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак.4:4). И затем предлагает такое решение: «Очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные» (ст.8).

Христиане имеют правильное отношение к Богу. И хотя нам не всегда удаётся быть до конца преданными Ему, мы, по крайней мере, стараемся. И вместе с Павлом мы признаём: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, принадлежит мне злое… Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божьему, а плотью — закону греха» (Рим. 7:15, 21, 25).

Мотивы Павла были чисты, хотя живущий во плоти грех иногда брал верх над его духовными устремлениями.

Кто принадлежит Господу, тот обязательно будет жаждать духовной чистоты. Классическое описание такого желания — Псалом 118, а обратная сторона этого желания показана Павлом в Рим. 7:15-25. Искупленный человек всем своим существом стремится к святости, даже когда этому стремлению мешает грех.

Сердечная чистота больше, чем искренность. Из самых искренних побуждений люди порой совершают греховные, бездумные поступки. Языческие пророки, выступавшие против Илии, продемонстрировали завидную искренность, когда стали колоть себя пиками, чтобы Ваал послал огонь на их жертвенник (3 Цар. 18:28). Однако их искренность не привела к ожидаемым результатам и даже не позволила заметить собственное заблуждение — потому что они так искренно верили в это заблуждение. Искренние приверженцы ложных религий, чтобы доказать свою духовную силу, ходят босиком по гвоздям. Другие, — в знак верности какому-нибудь святому или святыне, — истекая кровью и корчась от боли, сотни метров ползут на коленях. Однако их искреннее служение — искренняя ошибка, и перед Богом оно ничего не стоит.

Книжники и фарисеи думали, что могли угодить Богу, давая десятину «с мяты, аниса и тмина», но при этом «оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Матф. 23:23). Они весьма щепетильно относились к соблюдению обрядов, но не обращали внимания на внутреннюю жизнь. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой!

Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их» (ст. 25-26).

Даже самые лучшие поступки не имеют духовной ценности, если не исходят из чистого сердца. Томас Уотсон писал: «Порядочность способна утопить человека не хуже порока. Кувшин с золотом тонет точно так же, как и кувшин с навозом». Можно быть очень религиозным и делать много хороших дел, но Богу не угодить, если сердце перед Ним неправо.

Высший критерий чистоты сердца — это его совершенство. В той же самой проповеди, в которой Он изложил Заповеди блаженства, Иисус сказал: «Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Матф.5:48). Божий критерий для нашего сердца — стопроцентная чистота.

Но люди охотнее мирятся с противоположным критерием. Нам проще сравнивать себя с худшими, чтобы в своих глазах выглядеть лучше. И фарисей, молившийся в храме и благодаривший Бога за то, что не таков, как прочие люди, считал себя праведным только потому, что не был шарлатаном, прелюбодеем или мытарем (Лук. 18:11). Мы все чувствуем себя немного героями, когда слышим о чужих преступлениях, которых сами никогда в жизни не совершали. «Добропорядочные» граждане презирают менее добропорядочных, а те, в свою очередь, — таких, кто хуже них. Доведённая до крайности, эта спираль осуждения опустится на самого жалкого негодяя — он-то как раз и будет тем эталоном, с которым сравнивает себя весь мир!

Но Бог предлагает иной эталон — Самого Себя! И ни один человек не может соответствовать требованиям Бога, пока не станет настолько же чистым, святым и совершенным, как Сам Бог. Только чистые сердцем войдут в Царство Небесное. «Кто взойдёт на гору Господню?.. — вопрошает Давид. — Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто» (Пс. 23:3-4).

Порочное сердце — главная причина разделения человека с Богом. «Вот, рука Господа не сократилась на то, чтобы спасать, и ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать. Но беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают лицо Его от вас, чтобы не слышать» (Ис. 59:1-2). И как нечистое сердце препятствует нашему общению с Богом, так чистое сердце через Иисуса Христа примиряет нас с Ним.

По существу, есть только две религии: религия человеческих достижений и религия божественного свершения. Первая представлена весьма разнообразно и включает в себя абсолютно все вероисповедания, кроме библейского христианства. В ней можно выделить два наиболее популярных подхода: первый — это «религия разума», уповающая на доктрины и религиозное знание; а второй — «религия дел», уповающая на добрые дела.

Однако есть только одна истинная религия — это «религия сердца», основанная на духовной чистоте, даруемой Самим Богом. Верой в то, что Господь совершил через Своего Сына Иисуса Христа, «мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов, по богатству благодати Его» (Ефес. 1:7). Вменяя нам Свою праведность, Бог вместе с ней вменяет нам и Свою святость.

В Писании раскрываются шесть видов святости.

Первый можно назвать первичной святостью. Ею обладает только Бог. Она — Его неотъемлемое свойство, как неотъемлемое свойство солнца — свет, а воды — влажность.

Следующий вид — первозданная святость. Ею обладало творение до грехопадения. Бог сотворил ангелов и человека абсолютно чистыми, но, к несчастью, некоторые из ангелов и вслед за ними всё человечество отступили от этой святости.

Третий вид святости — вменённая — даётся в момент принятия человеком Христа как личного Спасителя. Когда мы уповаем только на Него, Бог вменяет нам праведность и святость Христа. «А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность» (Рим. 4:5; ср. Гал. 2:16). С этого дня Небесный Отец видит нас так, как Своего Сына Иисуса, — абсолютно праведными и непорочными (2 Кор. 5:21;Евр. 9:14).

Но вменённая святость — не пустой звук; вместе с ней в возрождённом сердце появляется четвёртый вид святости — фактическая, или реальная (2 Пет. 1:3; Рим. 6:4-5; 8:5-11; Кол. 3:9-10). Иначе говоря, без освящения нет оправдания. Каждый верующий становится новым творением (2 Кор.5:17). Павел объясняет, что, когда верующий грешит, причиной тому не новое естество, а грех, обитающий в ветхой плоти (Рим. 7:17, 19-22, 25).

Пятый вид — практическая святость. Её достичь, конечно, труднее всего, и для этого от нас требуется максимальное усердие. Только Бог обладает первичной святостью. Только Он может даровать святость первозданную, окончательную, заместительную или фактическую. Что же касается святости практической, она, хотя и исходит от Бога, но как никакая другая требует величайших усилий с нашей стороны. Вот почему Апостол Павел так настойчиво призывает: «Возлюбленные, имея такие обещания, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, завершая наше освящение в страхе Божьем» (2 Кор. 7:1, Новый перевод с греч. подлинника). А Пётр умоляет: «Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках, ибо написано: „Будьте святы, потому что Я свят“» (1 Пет. 1:14-16).

Спасение подразумевает не только будущее освящение на небесах, но и настоящее — на земле. Конечно, земное освящение будет в лучшем случае как золото с примесью железа и глины или как белые одежды, подшитые чёрными нитками. Однако Господь ждёт от нас максимальных усилий. Если нам неведома духовная чистота, то мы либо вовсе не принадлежим Христу, либо живём в непослушании. Нас будут подстерегать многие искушения, но Бог всегда даст возможность перенести их (1 Кор. 10:13). И даже в случае поражения, «если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправедности» (1 Иоан.1:9).

Наконец, однажды верующие обретут окончательную святость —состояние совершенной чистоты, которое искупленные будут иметь на небесах после облечения в славу Господню. Все грехи будут полностью и безвозвратно омыты, и мы «будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Иоан. 3:2).

 Путь к святости

За многовековую историю Церкви предлагалось немало путей к достижению духовной чистоты и святости. Некоторые ратовали за монашество — удаление от повседневных забот и мирских похотей и полное посвящение размышлению и молитве. Другие утверждали, что освящение — это второе действие благодати, чудесным образом искореняющее в человеке не только грехи, но и саму греховную природу, таким образом делая возможной безгрешную жизнь на земле. Однако ни Писание, ни сама жизнь не позволяют согласиться с такими взглядами. Проблема греха заключается главным образом не во внешнем зле, а во внутренне присущей нам порочности, от которой и в келье не спасёшься.

Однако Господь никогда не требует того, о чём Сам Он прежде не позаботился. Он поможет жить праведно, но сначала мы должны признать свою полную неспособность даже один миг прожить свято без Его помощи и поддержки. «Кто может сказать: „Я очистил моё сердце, я чист от греха моего“?» (Прит. 20:9). Ответ напрашивается сам собой: «Никто». Эфиоп не может переменить кожу свою, и барс — пятна свои (Иер. 13:23).

Очищение начинается с признания бессилия. Только после этого бессилие замещается Божьей силой.

Во-вторых, мы должны пребывать в Божьем Слове. Без Божьего Слова не уклониться от Его воли невозможно. Иисус говорил: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Иоан. 15:3).

В-третьих, чрезвычайно важно жить под водительством Духа Святого.В Гал. 5:16 ясно сказано: «Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти».

В-четвёртых, мы должны молиться. Невозможно повиноваться Божьей воле или понимать и соблюдать Его Слово без общения с Ним. «Всякой молитвой и прошением молитесь во всякое время духом» (Ефес. 6:18; ср.Лук. 18:1; 1 Фес. 5:17). Вместе с Давидом мы восклицаем: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже» (Пс. 50:12).

Результат святости 

Большое благословение для чистых сердцем заключается в том, что таковые Бога узрят. Греческий глагол стоит в будущем времени изъявительного наклонения и в медиальном залоге, и дословно эту фразу можно было бы перевести так: «Ибо они будут постоянно видеть Бога своими глазами».

Только они (усилительное местоимение аутос) — только чистые сердцем увидят Бога. Близкое общение и познание Господа предназначается лишь для чистых сердец.

Когда при обращении к Христу наши сердца очищаются, мы начинаем жить в присутствии Господа. Мы начинаем постигать Его нашими духовными очами. Подобно Моисею, который увидел славу Божью и хотел видеть её ещё и ещё (Исх. 33:18), человек, чьё сердце очищено Иисусом Христом, будет стремиться снова и снова видеть Его славу.

Надежда увидеть Господа вдохновляла и ветхозаветных святых. Как и Моисей, Давид тоже хотел постоянно лицезреть Бога. «Как лань желает к потокам воды, — говорил он, — так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лицо Божье!» (Пс. 41:2-3). Иов возрадовался, когда смог, наконец-то, сказать: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя» (Иов. 42:5).

Сердечная чистота открывает духовные очи, и Бог как бы становится видимым. Невежество — вернейший признак нечистого сердца, потому что грехом затуманивается истина (Иоан. 3:19-20). Зло и невежество идут рука об руку. Другие признаки нечистого сердца — это эгоизм (Откр. 3:17), наслаждение грехом (2 Тим. 3:4), неверие (Евр. 3:12) и ненависть к святости (Мих. 3:2). Дети Божьи отвергают всё это в обмен на праведность и чистоту.

Ф. Ф. Булларду принадлежат замечательные строки:

Когда лицо Твоё узрю

В предвечной чистоте,

Когда спасения зарю

Я встречу во Христе,

То славы полон неземной

Тогда, и лишь тогда,

Мой дух найдёт покой.

 

Вся слава Христу 

Гостиница Соната на Маяковской порадует любителей минимализма в оформлении, простоты и даже в какой-то степени стиля Hi Tech. Номера здесь не загромождены мебелью и элементами дизайна – все предельно просто и со вкусом. В комнатах отеля Соната на Маяковского создается ощущение расширенного пространства, свободного и чистого воздуха. Все тона в интерьере сдержаны и направлены на создание атмосферы покоя для отдыха или работы, нигде нет кричащей яркости.

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий