Последняя Пасха

«В  первый  же  день  опресночный  приступили  ученики  к  Иисусу  и  сказали Ему: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?» Он сказал: «Пойдите  в  город  к  такому­то  и  скажите  ему:  „Учитель  говорит: ‘Время Моё близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими’“». Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху. Когда же настал вечер, Он возлёг с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст  Меня». Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый  из них: «Не я ли, Господи?» Он же сказал в ответ: «Опустивший со  Мной руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий  идёт, как написано о Нём, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предаётся, лучше было бы этому человеку не родиться». При этом и Иуда, предающий Его, сказал: «Не я ли, Равви?» Иисус  говорит ему: «Ты сказал». И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая  ученикам, сказал: «Примите, ешьте: это есть тело Моё». И, взяв чашу  и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из неё все, ибо это есть кровь  Моя нового завета, за многих проливаемая в оставление грехов. Говорю же вам, что отныне не буду пить от плода этого виноградного до  того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего». И, воспев, пошли на гору Елеонскую» (Мф.26:17-30)

Как отмечалось в предыдущих главах этого толкования, Матфей представляет  Иисуса  как  Царя,  суверенного  Господа  вселенной,  Который  пришёл на Землю в человеческой плоти. Несмотря на совершённое по  отношению к Нему предательство, на унизительные допросы и казнь,  Иисус показан исполненным смиренного, но в то же время царственного достоинства. Эти события не только не уменьшили величие и славу  Иисуса, но и показали Его суверенную благодать и силу в своём высшем  проявлении. В ответ на самый низкий поступок порочного человека святой Бог совершил самый высокий поступок праведного искупления.

В предыдущей главе описаны четыре исходных аспекта, раскрывающие приближение смерти Иисуса. И каждый из них включал планы и  действия других людей, кроме Иисуса. Теперь же, описывая последний  день общения Иисуса со Своими учениками (т.е. четверг), Матфей представляет четыре аспекта в действиях Самого Иисуса перед Своей жертвенной смертью: это последняя пасхальная вечеря (26:17-25), установление Вечери Господней (ст. 26-30), оказание помощи слабым ученикам  (ст. 31-35) и молитва Отцу (ст. 36-39). В этой главе будут рассмотрены  первые два из этих аспектов.

Последняя пасхальная вечеря

«В  первый  же  день  опресночный  приступили  ученики  к  Иисусу  и  сказали Ему: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?» Он сказал: «Пойдите  в  город  к  такому­то  и  скажите  ему:  „Учитель  говорит: ‘Время Моё близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими’“». Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху. Когда же настал вечер, Он возлёг с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст  Меня». Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый  из них: «Не я ли, Господи?» Он же сказал в ответ: «Опустивший со  Мной руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий  идёт, как написано о Нём, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предаётся, лучше было бы этому человеку не родиться». При этом и Иуда, предающий Его, сказал: «Не я ли, Равви?» Иисус  говорит ему: «Ты сказал»» (Мф.26:17-25)

Подготовка и начало последней пасхальной вечери содержат в себе  четыре подпункта приготовлений Иисуса к Своей жертвенной смерти:

– установление времени (ст. 17-19),

– трапеза (ст. 20-21а),

– потрясение учеников (ст. 21б-24)

– выявление предателя (ст. 25).

Установление времени

«В  первый  же  день  опресночный  приступили  ученики  к  Иисусу  и  сказали Ему: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?» Он сказал: «Пойдите  в  город  к  такому­то  и  скажите  ему:  „Учитель  говорит: ‘Время Моё близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими’“». Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху» (Мф.26:1719)

Еврейский календарь изобиловал религиозными праздниками, многие из которых включали в себя застолье. Праздник Пятидесятницы, или  жатвы первых плодов, напоминал людям о Божьих дарах во время жатвы  (см. Исх. 23:16). Именно этот праздник евреи праздновали в Иерусалиме, когда на верующих сошёл Святой Дух и Пётр произнёс свою первую  проповедь (Деян. 2). Праздник кущей, или шалашей, напоминал евреям  о том, как Израиль сорок лет блуждал в пустыне, когда люди жили во  временных жилищах, и Сам Бог непосредственно посылал им пищу и  воду (см. Лев. 23:33-43). День Очищения был самым святым днём в году,  главным  событием  которого  было  жертвоприношение  за  грехи  всего  народа, совершаемое первосвященником в Святом святых. Затем кровь  жертвенного животного кропили на жертвенник — это символизировало очищение Богом грехов Его народа (Лев. 23:27-32). Праздник Пурим  праздновали в честь спасения евреев, находившихся в плену в Персии,  благодаря вмешательству царицы Есфирь (Есф. 9:16-19). Праздник Обновления, или Ханука, напоминал о победе Иуды Маккавея над сирийским деспотом Антиохом Эпифаном и о восстановлении поклонения в  храме в 164 году до Р.Х. (см. 1 Макк. 4:36-61).

Но  главным  праздником  года  у  евреев  во  многих  отношениях  был  праздник Пасхи, который был очень связан с праздником Опресноков.

Вместе эти два праздника представляли собой восемь дней торжеств,  которые начинались с Пасхи. Как отражено в Матф. 26:17, в понимании  евреев эти два праздника были настолько связаны воедино, что праздник  опресноков как бы включал в себя  пасху. По  сути,  эти  два названия  использовались как взаимозаменяемые и означали все восемь дней торжеств. Однако формально Пасху праздновали только в первый день, что  соответствовало четырнадцатому дню месяца Нисана, а праздник опресноков начинался с пятнадцатого и продолжался до двадцать первого дня  месяца Нисана.

Оба праздника отмечались в память об освобождении Израиля из египетского рабства. Название праздника опресноков было связано с хлебом, который израильтяне должны были взять с собой, когда поспешно  покидали Египет. В те дни, как и сегодня, для изготовления обычного  хлеба использовалась закваска или дрожжи, чтобы хлеб был пышный и  мягкий. Перед тем как выпекать хлеб, брали кусок теста и сохраняли его  до следующей выпечки как закваску. Позже, когда эту закваску клали в  новый замес, она вызывала брожение, и тесто всходило. Этот процесс  повторялся в каждом доме.

В Писании закваска олицетворяет влияние, обычно порочное. Поэтому, как символ того, что они избавляются от порочного влияния своих жестоких поработителей-язычников, израильтяне не должны были  брать с собой в дорогу остатки квасного хлеба, который они пекли в  Египте. С тех пор как напоминание евреи должны были отмечать этот  праздник каждый год. Они должны были удалить из своих домов всё  квасное и на протяжении семи дней употреблять в пищу только пресный  хлеб (Исх. 12:14-15).

Как уже отмечалось, празднование Пасхи начиналось за день до праздника Опресноков, хотя традиционно этот день считался первым днём  объединённого праздника. Закон Моисея требовал, чтобы жертвенного  агнца выбирали на десятый день первого месяца (первоначально он назывался Авив, а позже Нисан), и агнец должен был находиться в доме,  до того как на четырнадцатый день его принесут в жертву (Исх. 12:2-6).

В тот год, когда был распят Иисус (30 или 33 год по Р.Х.), десятый день  месяца Нисана приходился на понедельник пасхальной недели. Следовательно, хотя об этом и не упоминается в Евангелиях, ученики, видимо,  выбрали агнца в день торжественного въезда Иисуса Христа в Иерусалим и, возможно, держали его в доме Марии, Марфы и Лазаря в Вифании, где они остановились.

Как уже упоминалось в предыдущей главе, обычно в дни Иисуса на  Пасху в жертву приносили более 250 000 жертвенных агнцев. И так как  обычай требовал, чтобы жертвенного агнца ели не меньше десяти и не  больше  двадцати  человек,  число  людей,  празднующих  Пасху,  вполне  могло превышать два миллиона. Так как агнцев должны были принести в жертву в течение двух часов, за очень короткий период времени  на жертвеннике проливалось огромное количество крови. Оттуда кровь  стекала в долину Кедрон, находящуюся к востоку от храма, и на протяжении нескольких дней после Пасхи окрашивала воды этого потока в  ярко-красный цвет. Поэтому поток Кедрон стал для евреев ещё одним  символом, напоминающим о необходимости пролития жертвенной крови во искупление грехов.

Однако кровь всех этих агнцев, вместе взятая, не могла очистить даже  один  грех,  так  как  было  «невозможно,  чтобы  кровь  тельцов  и  козлов  уничтожала грехи» (Евр. 10:4). Эти тысячи агнцев были лишь прообразом одной совершенной жертвы, которую Божий Сын вот-вот должен  был принести на Голгофе как безгрешный, непорочный Агнец Божий,  Который «[принёс] одну жертву за грехи» (Евр. 10:12).

Вероятно, рано утром в тот четверг ученики приступили к Иисусу  и сказали Ему: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?» Как упоминалось выше, несколькими днями раньше они уже выбрали агнца, но  им нужно было сделать множество других приготовлений. Они должны  были принести агнца священнику в храме, и священник, как уже объяснялось, должен был принести его в жертву только между тремя и пятью  часами после полудня. И если ученики ещё не купили всё необходимое  для пасхальной вечери, то им предстояло купить пресный хлеб, вино,  горькие травы и приправу.

Каждая часть вечери символизировала определённый этап освобождения из Египта. Точно так как в то далёкое время в Египте ночью убивали агнцев и их кровью мазали косяки дверей, чтобы защитить первенцев от ангела смерти, так и теперь закалывали агнцев и их кровью  кропили жертвенник. Агнца готовили и съедали таким же образом, как в  Египте — за один вечер. Четыре чаши вина, которые подавали во время  трапезы, символизировали четыре Божьих обетования Своему народу,  которые Он дал перед тем, как освободить народ из Египта: «Я Господь,  и выведу вас из-под ига египтян, и избавлю вас от рабства их, и спасу  вас мышцей простёртой и судами великими. И приму вас Себе в народ и  буду вам Богом» (Исх. 6:6-7).

В чаше, в которую обмакивали пресный хлеб, горькие травы, а иногда  и руки (см. Матф. 26:23), находился соус, называемый харосет, в состав  которого входили тёртые яблоки, финики, гранаты и орехи. Этот густой,  коричневатый соус, вероятно, символизировал ил и глину, использовавшиеся при изготовлении кирпичей для египтян. В харосет иногда добавляли палочки корицы, которые символизировали солому, использовавшуюся при изготовлении кирпичей. В этот соус макались горькие травы,которые потом съедались, как напоминание о горечи рабства, смешанной  со сладостью освобождения.

Пасхального агнца следовало закалывать «вечером» (Исх. 12:6), что  на древнееврейском языке буквально означает «между двумя вечерами».

Иосиф Флавий утверждает, что это время между девятью и одиннадцатью часами по еврейскому времени, то есть между тремя и пятью часами  дня. Священник, заколов ягнёнка во дворе храма и покропив его кровью  жертвенник, отдавал ягнёнка владельцам. Заколотое животное забирали  домой, запекали и съедали во время особой вечерней трапезы с пресным  хлебом, горькими травами, харосетом и вином. Всё, что не съедалось,  нужно было сжечь до утра (Исх. 12:8-10).

Скорее всего, что к этому времени, а именно к утру четверга, ученики  уже купили травы, фрукты, орехи, пресный хлеб и вино. Но у них не  было места, где совершить вечерю, а это место должно было находиться  в пределах города Иерусалима. По понятным причинам, комнаты для  совершения трапезы пользовались большим спросом. Возможно, думая,  что Иисус уже позаботился о комнате, ученики спросили Его: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?» Несомненно,  ответ  Иисуса  привёл  двух  учеников,  Петра  и  Иоанна  (Лук. 22:8; ср. Марк. 14:13), в некоторое недоумение. Именно эти два  ученика были посланы, чтобы позаботиться о месте.

Во-первых, они должны были пойти в город и найти такого­то человека, которого они, очевидно, не знали. Из других синоптических Евангелий мы узнаём, что этот человек должен был нести кувшин с водой  (Марк. 14:13; Лук. 22:10). Это, конечно же, сильно выделяло бы его из  толпы, так как для мужчины нести такой предмет домашней утвари было  необычным делом.

После того как ученики нашли бы этого человека, они должны были  сказать ему: «Учитель говорит: „Время Моё близко; у тебя совершу  пасху с учениками Моими“». Человек с кувшином, видимо, был слугой  в доме, где они должны были совершить трапезу. Поэтому, когда Пётр и  Иоанн последовали за слугой в дом, они повторили слова Иисуса хозяину, который затем показал им «горницу большую, устланную, готовую»  (Марк. 14:14-15).

Такая секретность в определении места была необходима, чтобы предотвратить преждевременное предательство Иисуса. Если бы Господь назвал место вечери раньше, Иуда, наверняка, сообщил бы об этом первосвященникам и старейшинам (см. Матф. 26:14-16), которые схватили бы  Иисуса тайно после наступления темноты и до начала вечери, на которой Иисус планировал дать ученикам жизненно важную заповедь. Даже когда Иисус дал Петру и Иоанну поручение найти место для вечери, Иуда  не мог знать его точного местонахождения. Он и девять других учеников  узнали о месте, только когда пришли туда.

Согласно  Божьему  плану,  Иисус  должен  был  совершить  пасху  со  Своими учениками. Для Него это была последняя возможность преподать им наставление (см. Иоан. 13–17) и иметь с ними наедине общение.

Но значительно важнее было то, что это было время, когда Иисус должен  был превратить пасхальную вечерю прежнего завета, отмеченную пролитием крови агнца, в Господнюю Вечерю нового завета, отмеченную  пролитием Его собственной крови (Лук. 22:20). Поэтому Иисус исключил любую возможность Его предательства до того, как Он выполнит эту  решающую задачу.

Так как Иисус сказал Петру и Иоанну, чтобы они назвали Его Учителем, похоже, что слуга, несущий кувшин, и, безусловно, хозяин дома  были людьми, верующими в Господа. Скорее всего, Иисус заранее тайно  договорился о комнате с хозяином, который нигде в Евангелиях не упоминается по имени. В любом случае, Господь знал заранее, что комната  будет большой и будет находиться на верхнем этаже, полностью приготовленная для трапезы (Марк. 14:15).

Слова Иисуса «время Моё близко», вероятно, были больше адресованы ученикам, чем двум мужчинам, с которыми должны были встретиться  Пётр  и  Иоанн.  Слово  «время»  является  переводом  греческого  слова кайрос, а не хронос. Слово хронос     означает общее течение времени, а кайрос указывает на конкретный, часто заранее предопределённый  период или момент времени. Конечно, время Иисуса также было временем Отца. Оно было божественным образом назначенным временем,  когда Сын принесёт Себя в жертву за грехи мира (ср. 1 Иоан. 2:2). До  настоящего момента это судьбоносное время не наступило и не могло  наступить (см. Иоан. 7:6). Но в эту последнюю Пасху оно должно было  неизбежно наступить, потому что это время было назначено и предопределено божественным образом. Эта последняя Пасхальная вечеря должна была стать началом завершающего, необратимого отсчёта времени,  когда Христу предстояло пойти на крест.

Глагол в фразе Иисуса «совершу пасху» стоит в так называемом настоящем пророческом времени, так как в греческом языке обычное настоящее время может означать время будущее, как будто оно уже наступило.

И это вполне приемлемо, потому что наш Господь исполнял божественную миссию согласно божественному расписанию, и ни то, ни другое не могло измениться. Ему было назначено не только Самому лично праздновать последнюю пасху, но праздновать её со Своими учениками.

Не сразу можно заметить всю глубину слов Иисуса. Однако при тщательном изучении сопутствующих событий становится ясно, что эти, казалось бы, обычные слова имели исключительное значение.

Во-первых, наш Господь заявил о Своей посвящённости в соблюдении Пасхи. Он соблюдал Пасху по той же причине, что и принимал водное крещение, то есть чтобы «исполнить всякую правду» (Матф. 3:15).

Не только как еврей, но и как Божий Сын, Он был обязан подчиняться  любой божественной заповеди ветхозаветного закона. «Не думайте, что  Я пришёл нарушить закон или пророков, — заявил Он в начале Своего  служения, — не нарушить пришёл Я, но исполнить» (Матф. 5:17).

Соблюдение  этого  праздника  было  особенно  важным  для  Иисуса.

В Евангелии от Луки записаны такие слова Господа ученикам: «Очень  желал Я есть с вами эту пасху прежде Моего страдания» (Лук. 22:15).

Иисус не только должен был совершить эту последнюю в Своём земном  служении Пасху, но Он должен был совершить её со Своими двенадцатью учениками. Так было назначено Богом.

Нисколько  не  колеблясь,  Пётр  и  Иоанн  сделали,  как  повелел  им  Иисус, и приготовили пасху. Пётр и Иоанн должны были взять агнца,  вероятно в Вифании, и принести его в храм для жертвоприношения. Им  было поручено это важное дело несомненно потому, что они были самыми близкими учениками Иисуса из двенадцати. В любом случае, традиционно только два человека несли агнца в храм. Иначе двор храма, где  приносили жертвы, был бы безнадёжно переполнен, учитывая то, что  всего за два часа нужно было принести в жертву тысячи животных.

Из этого отрывка Евангелия от Матфея, а также из многих других  мест в Евангелиях видно, что Иисус и ученики совершали пасхальную  трапезу в четверг вечером. Однако некоторые отрывки, такие, как например, отрывок из Евангелия от Иоанна, который будет приведён ниже,  указывают на то, что некоторые евреи праздновали Пасху в пятницу. Казалось бы, возникает противоречие. И некоторые богословы полагают,  что это противоречие служит доказательством наличия ошибки в Священном Писании.

Апостол Иоанн отмечает, что после пасхальной вечери Иисус взял  Своих учеников, и они ушли за город в Гефсиманский сад, который находился на западном склоне Елеонской горы. Там Иисуса арестовали и  отвели сначала к первосвященнику Анне (Иоан. 18:13), а затем в дом  его тестя Каиафы, который также всё ещё носил титул первосвященника (ст. 24). Спустя несколько часов, рано утром в пятницу, Иисуса отвели  к Пилату. Но еврейские вожди «не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно            было есть пасху» (ст. 28). В отличие от Иисуса  и учеников, эти евреи очевидно ещё не ели пасху.

Некоторые толкователи предполагают, что поскольку эти религиозные вожди наверняка праздновали Пасху, когда положено, Иисус, возможно,  отпраздновал  этот  праздник  на  день  раньше.  Но  Иисус  очень  тщательно соблюдал закон Моисея, и Он не осквернил бы такой важный  праздник, отпраздновав его раньше срока. Даже если бы Он и захотел  это сделать, Ему бы это не удалось, потому что нужно было принести в  жертву пасхального агнца, а это мог сделать только священник в храме,  кропивший кровью агнца жертвенник. Ни один священник не совершил  бы этот ритуал на день раньше и даже на час раньше, чем было предписано законом.

Другие богословы выдвигают предположение, что первосвященник и  старейшины, которые участвовали в аресте Иисуса Христа, праздновали  Пасху с опозданием на один день. Но, несмотря на то что они контролировали храм, даже эти нечестивые люди не посмели бы сделать для  себя исключение в этот праздник, который был самым большим торжеством из всех праздников. И не только это, но Иоанн признаёт пятницу  законным пасхальным днём, говоря, что когда Пилат, в конце концов, согласился распять Иисуса Христа, «была пятница перед Пасхой» (Иоан. 19:14). В этом же стихе он утверждает, что был «час шестой», то есть  полдень в пятницу.

Приблизительно через три часа, «около девятого часа» Иисус возопил  с креста: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Матф. 27:46). Вскоре после этого Иисус, «опять возопив громким голосом, испустил дух» (ст. 50). Следовательно, Иоанн конкретно сообщает, что наш  Господь умер между тремя и пятью часами во второй половине дня в  праздник Пасхи — то есть в то время, когда было предписано приносить  в жертву пасхальных агнцев. Как раз в то время, когда в храме приносили в жертву агнцев, «Пасха наша, Христос, [был] заклан» на Голгофе  (1 Кор. 5:7).

К тому же доказательством того, что и Пасха, и распятие были в пятницу, может служить тот факт, что в год, когда распяли Иисуса Христа,  десятым днём месяца Нисана был понедельник, а четырнадцатый день  (день Пасхи, Исх. 12:6) приходился на пятницу. Другим доказательством  может служить то, что Иосиф Аримафейский забрал тело Иисуса с креста в «пятницу, то есть [в] день перед субботой» (Марк. 15:42; ср. Иоан.19:42). Этот день каждую неделю был днём подготовки к субботе, а не  к Пасхе, как в Иоан. 19:14. Если день не уточнялся (как это было в случае с Пасхой), день приготовлений всегда подразумевал приготовления к  субботе, то есть это была пятница.

Почему тогда Иисус праздновал Пасху накануне вечером?

Ответ на этот вопрос можно найти, проанализировав разный подход  среди евреев к началу и концу суток. Иосиф Флавий, Мишна и другие  древние еврейские источники гласят, что в северной части Палестины  сутки  считали  от  восхода  солнца  до  восхода  солнца.  Эта  территория  включала Галилею, где вырос Иисус и все ученики, кроме Иуды. Очевидно,  большинство  фарисеев,  если  не  все,  использовали  именно  эту  систему отсчёта времени суток. Но евреи, живущие в южной части, центром которой является Иерусалим, считали сутки от заката солнца до заката солнца. Поскольку все священники, как и большинство саддукеев,  непременно жили возле Иерусалима, то они вели отсчёт суток по южной  системе.

Эта временная разница, безусловно, вызывала путаницу, но она также имела и практическую пользу. Например, во время Пасхи разрешалось законно отмечать этот праздник два дня подряд. Таким образом, и  жертвы в храме разрешалось приносить не два часа, а четыре. Данное  решение также предотвращало возможные столкновения между двумя  группами на религиозной почве.

Исходя  из  этого,  можно  легко  объяснить  кажущиеся  противоречия  в Евангелиях. Будучи галилеянами, Иисус и ученики считали, что Пасхальный день начался с восхода солнца в четверг и закончился восходом  солнца в пятницу. Еврейские вожди — в основном священники и саддукеи, которые схватили и пытали Иисуса, — считали, что день Пасхи  начался на закате солнца в четверг и должен был закончиться на закате  солнца в пятницу. Благодаря этой разнице, которая была предопределена  в Божьем плане, Иисус Христос совершенно законно мог отпраздновать  последнюю Пасху со Своими учениками и в то же время быть распятым  также в день Пасхи.

Мы снова можем убедиться, как Бог полновластно и чудесно совершает в точности Свой искупительный план. Иисус Христос не был жертвой  ни злых замыслов людей, ни тем более слепых обстоятельств. Все слова,  которые произносил Иисус, и все действия, которые Он предпринимал,  находились под Божьей защитой и Его водительством. Даже слова и действия других людей, направленные против Иисуса Христа, находились  под божественным контролем (см., напр., Иоан. 11:49-52; 19:11).

Трапеза

«Когда же настал вечер, Он возлёг с двенадцатью учениками; и  когда они ели» (Мф.26:20-21а)

Уже было после шести часов вечера в четверг. Хотя первоначально  Пасху в Египте ели в спешке, стоя, с препоясанными чреслами, в обуви  на ногах и с посохом в руке (Исх. 12:11), с годами эта церемония несколько изменилась и стала менее торопливой. Поэтому, вместо того чтобы стоять, Иисус возлежал с двенадцатью учениками, когда они ели.

Пасхальная вечеря проходила в строго определённом порядке, и все  её  составляющие  принимались  в  определённой  последовательности.

Сначала подавали чашу с вином, разбавленным водой. Вино всегда разбавляли водой перед тем, как пить, но во время Пасхи в вино добавляли  в два раза больше воды, чтобы никто не осквернил самое священное событие пьянством. Первую чашу пили перед тем, как вознести молитву  благодарения Богу (см. Лук. 22:17).

Затем совершалось омовение рук, которое предшествовало основной  части трапезы и которое символизировало необходимость в нравственном и духовном очищении и в святости сердца. Так как, вспоминая своё  освобождение из физического рабства в Египте, которое совершил Бог,  евреи  праздновали  освобождение  от  духовного  рабства  греха,  важно  было, чтобы участники праздника приходили к столу очищенными.

Знаменательно то, что вскоре после этого между учениками снова разгорелся спор в отношении того, «кто из них должен почитаться большим» (Лук. 22:24). Руки они очистили, но их сердца всё ещё оставались  гордыми, эгоистичными и честолюбивыми (ср. Марк. 9:34). Возможно,  именно в это время Иисус «встал с вечери, снял с              Себя     верхнюю одежду  и, взяв полотенце… начал умывать ноги ученикам» (Иоан. 13:4-5). Господь конкретно разъяснил ученикам, что Он умыл им ноги в качестве  примера. Он сказал: «Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что  Я сделал вам» (ст. 15). Мытьё ног обычно было обязанностью рабов, и  большинство евреев считали это занятие самым унизительным. Пример  смиренного, самоотверженного служения, который показал Иисус Христос, был резким упрёком гордости учеников и в то же время величайшим  уроком священной любви.

К наглядному упрёку Господь Иисус приложил и словесный, сказав:

«Цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий» (Лук. 22:25-26).

Во время третьей части пасхальной трапезы участвующие ели горькие  травы,  символизировавшие  горечь  рабства,  которую  испытали  их  праотцы в Египте. Как уже упоминалось ранее, эти травы, а также куски  пресного хлеба макали в хасорет, густую смесь из тёртых фруктов и  орехов.

Во время четвёртой части трапезы подавали вторую чашу с вином.

Когда глава семьи, в данном случае это был Господь, брал вторую чашу,  он объяснял значение Пасхи.

После этого пели из Халлеля, что значит «хвала». От этого термина  происходит слово «аллилуйя». Халлель состоял из 112–117 Псалмов, и в  этот момент обычно пели первые два Псалма.

После  пения  подавали  запечённого  агнца.  Глава  семьи  опять  мыл  руки, ломал пресный хлеб на куски и раздавал присутствующим, чтобы  они ели его вместе с агнцем.

Потрясение учеников

«сказал: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня». Они  весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: «Не  я ли, Господи?» Он же сказал в ответ: «Опустивший со Мной руку  в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий идёт, как  написано о Нём, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий  предаётся, лучше было бы этому человеку не родиться»» (Мф.26:21б-24)

Слово  парадидоми  (предать)  буквально  означает  «передать».  Оно  часто использовалось, когда речь шла об узнике, заключаемом в темницу или предаваемом наказанию. Иисус несколько раз до этого говорил о  Своей приближающейся смерти, но о предательстве Он заговорил впервые. Ученикам особенно больно было услышать, что предателем будет  один из них.

В древности на Ближнем Востоке совместная трапеза была признаком дружбы между участниками этой трапезы. Поэтому есть с человеком перед тем, как предать его, было в высшей степени вероломно. Когда  Давид переживал предательство близкого друга, он сокрушался: «Ибо не  враг поносит меня — это я перенёс бы; не ненавистник мой величается  надо мною — от него я укрылся бы; но ты, который был для меня то же,что я, друг мой и близкий мой, с которым мы разделяли искренние беседы и ходили вместе в дом Божий» (Пс. 54:13-15).

Зная, что у Иисуса было много врагов, ученики не удивились тому, что  Его могут предать. Но трудно было поверить, что предатель находится  среди них. Поэтому понятно, что они весьма опечалились. Иоанн сообщает, что они смотрели друг на друга, «недоумевая, о ком Он говорит»  (Иоан. 13:22). Иуда, вероятно, был последним в списке подозреваемых,  так как был казначеем и его честность, по-видимому, не подвергалась  никаким  сомнениям.  Страдая  и  мучаясь,  возможно  в  слезах,  ученики  «начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает» (Лук. 22:23).

Возможно, что, обсуждая слова Иисуса, они пытались  обвинить друг друга, указывая друг на друга пальцами, как можно предположить из слов Луки (ср. ст. 24). Но нужно отдать ученикам должное: каждого в первую очередь заботил вопрос о собственной вине, и они  начали говорить Ему, каждый из них: «Не я ли, Господи?» Поскольку Иисус только что упрекнул их за эгоизм и плотское честолюбие, у них явно проявились признаки подлинного смирения и недоверия себе. Они лицом к лицу столкнулись с греховностью своих сердец.

И так как их грех гордости был настолько явно разоблачён, они теперь  допускали, что каким-то образом нечаянно сказали или сделали что-то  такое, что подвергло их Господа опасности.

Ответ Иисуса никак не уменьшил их беспокойства. По сути, Своим ответом Иисус подтвердил, что предатель находился среди них. Он сказал  загадочно: «Опустивший со Мной руку в блюдо, этот предаст Меня».

Так как каждый из учеников опускал руку в блюдо, то эти слова никак  не помогли им узнать, кто же был предателем. Однако Иисус заверил их,  что только один из них виновен, а остальные истинно принадлежат Ему.

«Не обо всех вас говорю, — сказал Он. — Я знаю, которых избрал. Но да  сбудется Писание: „Ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою“»  (Иоан. 13:18). Иисус привёл цитату из Пс. 40:10, имевшую отношение к  Ахитофелу, который предал Давида, когда помог Авессалому составить  заговор против отца (см. 2 Цар. 16:15–17:3). Ахитофел был ветхозаветным персонажем, подобным Иуде, самому низкому предателю.

Но Иисус повернул это предательство в божественное русло, заверив учеников, что этот гнусный поступок послужит осуществлению божественного плана. Сын Человеческий идёт, как написано о Нём. Не  Иисус попал в западню, а сам Иуда, отвергнув Христа, стал орудием для  выполнения Божьего плана. Бог использовал даже эту подлую интригу,  чтобы привести в действие праведность Сына Человеческого. О предательстве было написано много веков назад на страницах божественных пророчеств. Иисус Христос был предан «по определённому совету  и предведению Божьему» (Деян. 2:23). Бог использовал злонамеренное  решение Иуды отвергнуть и предать Христа, чтобы Иисус Христос мог  выполнить Свою милосердную миссию искупления. Чтобы достичь святой цели, святой Бог использовал нечестивого человека.

Вопреки извращённым доводам некоторых толкователей, то, что Бог  использовал  этот  греховный  поступок,  чтобы  обеспечить  людям  спасение от греха, ни в коем случае не оправдывает Иуду и не делает его  злой поступок добрым. Если Бог в Своей власти использует существующее зло для достижения Своих праведных целей, это не значит, что  грех становится менее греховным или грешник — менее виновным. Бог  использовал предательство Иуды, чтобы достичь Своей божественной  цели, но в процессе этого Он не превратил сына погибели (Иоан. 17:12) в сына праведности. Иуда был не оступившимся святым, а сознающим  своё злодеяние дьяволом (Иоан. 6:70). Предположение, что Иуда намеренно предал Иисуса Христа, чтобы мир был спасён через Его распятие,  не только не соответствует Писанию, но и в высшей степени абсурдно.

Иуду не интересовало ни спасение мира, ни установление Царства. Иуда  был законченным вором, разочарованным, эгоистичным наёмником, который вскоре продаст своего Учителя и Друга всего за тридцать сребреников.

Господь ясно говорит о том, что участью Иуды будут вечные муки.

Несмотря на то что Бог использовал это предательство, чтобы исполнилось  пророчество,  Иисус  сказал:  «Горе  тому  человеку,  которым  Сын Человеческий предаётся, лучше было бы этому человеку не  родиться». Будущее Иуды в аду настолько ужасно, что для него бесконечно лучше было бы, чтобы он не родился. Иуда является самым  ярким и трагичным примером человека, который, «получив познание  истины, произвольно [грешит… Поэтому для него] не остаётся более  жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников… Сколь тягчайшему, думаете, наказанию  повинен будет тот, кто попирает Сына Божьего и не почитает за святыню кровь завета, которой освящён, и Духа благодати оскорбляет?» (Евр. 10:26-27, 29).

Однако грозное предупреждение Иисуса Христа о суде, похоже, было  также и последним милостивым призывом к Иуде обратиться к Иисусу  за спасением, пока не поздно. Но Иуда отказался откликнуться на этот  призыв.

Выявление предателя

«При этом и Иуда, предающий Его, сказал: «Не я ли, Равви?» Иисус  говорит ему: «Ты сказал»» (Мф.26:25)

Если бы Иуда не сказал того же, что говорили остальные, на него бы  пало подозрение. Поэтому он подражал удивлённому недоумению остальных и, как попугай, повторял их взволнованные вопросы. Он даже  назвал Иисуса Равви, чтобы подчеркнуть свою притворную верность.

Иисус не ответил прямым обвинением, а просто заметил: «Ты сказал», тем самым подтвердив, что Иуда осудил себя своими же устами.

Очевидно, другие ученики не услышали этот краткий разговор, потому что Пётр сделал знак Иоанну, чтобы тот спросил у Иисуса, кто же  был предателем, и Иоанн спросил. Поэтому «Иисус отвечал: „Тот, кому  Я, обмакнув кусок хлеба, подам“. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту» (Иоан. 13:24-26). Таким образом, Иоанн узнал ужасную  правду об Иуде, хотя в тот момент, очевидно, не сказал об этом Петру.

Как только Иуда взял кусок хлеба, он окончательно решил свою вечную  участь,  потому  что  «вошёл  в  него  сатана»  (Иоан.  13:27).  Самый  главный враг Бога и правитель тьмы сам вошёл в Иуду, чтобы пребывать  в нём, и Иуда насквозь стал исчадием ада, как никто другой из людей.

Предав Сына Божьего, Иуда стал самым страшным грешником за всю  историю человечества.

Чтобы этот воплощённый дьявол не участвовал дальше в пасхальной  трапезе со всеми и не мешал общению Иисуса Христа с истинными учениками в эти последние драгоценные минуты, а также чтобы отпустить  его для завершения его предательства, Господь сказал ему: «Что делаешь, делай скорее» (ст. 27б). Никто, кроме Иоанна, не знал, почему Иисус сказал это Иуде, но они подумали, что, так «как у Иуды был ящик,  то… Иисус говорит ему: „Купи, что нам нужно к празднику“, или чтобы  дал что-нибудь нищим» (ст. 28-29). Иисус знал, кто был предателем; Иоанн знал; знал и сам Иуда. Остальные ученики не знали этого.

Установление будущей заповеди

«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: «Примите, ешьте: это есть тело Моё». И, взяв  чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из неё все, ибо это есть кровь Моя нового завета, за многих проливаемая в оставление  грехов. Говорю же вам, что отныне не буду пить от плода этого виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве  Отца Моего»» (Мф.26:26-29)

После того как Иуда ушёл и Иисус остался наедине с одиннадцатью  верными учениками, Он преобразовал Пасху старого завета в Господнюю Вечерю нового завета.

Пасха была самым древним из всех еврейских праздников, древнее,  чем завет с Моисеем на горе Синай. Этот праздник был установлен до  появления священства, скинии и закона. Он был учреждён Богом, когда  Израиль находился в египетском рабстве, и народ праздновал его на протяжении уже почти полутора тысяч лет.

Но Пасха, которую теперь праздновал Иисус со Своими учениками,  была последней санкционированной Богом ветхозаветной Пасхой. Ни  одна ветхозаветная Пасха, которая праздновалась после, не была разрешена и признана Богом. Несмотря на то что этот праздник играл важную  роль в старом завете, он стал пережитком прежней системы, мёртвым  по своей сути, потерявшим свою силу заветом. Соблюдение его с тех  пор  стало  не  более  чем  религиозным  пережитком,  который  не  имеет  одобренной Богом цели и благословенного Богом значения. Праздновать  ветхозаветную Пасху — значит отдавать дань тени вместо наступившей  уже реальности. Празднование освобождения из Египта — это плохой  заменитель по сравнению с празднованием освобождения от греха.

По сути, Христос отменил ветхозаветную Пасху и установил новый  праздник, напоминающий о Нём. Этот праздник указывал не на агнца  в Египте как символ Божьей искупительной любви и силы, а на Агнца  Божьего, Который, пролив Свою кровь, взял на Себя грехи всего мира.

Этой трапезой Иисус положил конец старому и установил новое.

Иисус  установил  новый  праздник,  и  процесс  установления  этого  праздника состоял из трёх основных элементов: повеление (см. ст. 26а,  27), учение (ст. 26б, 28) и продолжительность (ст. 29).

Повеление

«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: «Примите, ешьте…» И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из неё все»» (Мф.26:26а, 27).

Не совсем ясно, какая часть вечери была, когда они ели, но ясно, что  трапеза ещё продолжалась, и Господь установил новый праздник во время старого.

Во-первых, Иисус взял хлеб и благословил его, возблагодарив Своего Небесного Отца, как Он всегда делал перед едой (см., напр., Матф. 14:19; 15:36). Пресный хлеб пекли большими, плоскими, хрустящими  лепёшками. Именно такую лепёшку и преломил Иисус, перед тем как  раздать её ученикам, сказав при этом: «Примите, ешьте». То, что Он  преломил  хлеб,  не  символизирует  тело  со  сломанными  костями,  так  как Иоанн ясно пишет, что во исполнение пророчества «кость Его да не  сокрушится» (Иоан. 19:36; ср. Пс. 33:21). Не ломали также костей и у  агнцев во время Пасхи в Египте (Исх. 12:46).

Вскоре после этого Иисус, взяв чашу и снова благодарив, подал её  им и сказал: «Пейте из неё все». Словом «благодарить» переведён  греческий глагол евхаристео. От этого глагола произошло слово «евхаристия», как иногда называют Вечерю Господню.

Как  и  следовало  ожидать,  все  одиннадцать  учеников  пили  из  этой  чаши (Марк. 14:23). Следует отметить, что практика Римо-католической  церкви не разрешать участвовать в вечере всему собранию прямо противоречит ясному указанию Иисуса Христа, примеру послушания этому  указанию со стороны учеников, а также последующему учению Павла  (см. 1 Кор. 10:16, 21; 11:28).

Эти два действия Иисуса были характерными для пасхальной вечери,  когда ели пресный хлеб и несколько раз на протяжении вечери пили разбавленное вино. Эта чаша была, по-видимому, третьей, и она называлась  чашей благословения. Павел называет её так в своём Первом Послании к  Коринфянам: «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли  приобщение крови Христовой?» (10:16). Далее Павел называет эту чашу  «чашей Господней» (ст. 21).

Учение

«это есть тело Моё… это есть кровь Моя нового завета, за многих  проливаемая в оставление грехов» (Мф.26:26б, 28)

Преломление пресного хлеба было частью традиционной пасхальной  церемонии. Но Иисус придал этой церемонии совершенно новое значение, сказав: «Это есть тело Моё». Первоначально пресный хлеб символизировал отделение от прежней жизни в Египте, чтобы ничего из её языческой, гнетущей «закваски» не проникло в Землю Обетованную. Он  символизировал отделение от мира и греха и начало новой жизни в святости и благочестии.

Своей  божественной  властью  Иисус  придал  этому  символу  другое  значение.  С  этого  момента  хлеб  стал  символизировать  тело  Самого  Христа, принесённое в жертву ради спасения людей. Лука отмечает, что  Иисус также добавил: «[Оно] за вас предаётся; это творите в Моё воспоминание» (22:19), подчёркивая, что Он учреждает памятный день, напоминающий о Его жертвенной смерти, чтобы Его последователи помнили  и отмечали этот день.

Называя Своё тело хлебом, Иисус, конечно же, не говорил в буквальном смысле. Такое глупое недопонимание уже стало причиной того, что  фарисеи начали насмехаться над Ним и многие мнимые ученики оставили  Его  (см.  Иоан.  6:48-66).  На  таком  же  неправильном  понимании  основана римско-католическая доктрина о превращении хлеба в плоть.

Буквальное  понимание  этого  символа  является  нелепым,  ошибочным  истолкованием Писания.

Утверждение Иисуса о том, что нужно есть Его тело, было не более  буквальным, чем Его утверждение, что Он — виноградная лоза, а Его  последователи — ветви (Иоан. 15:5), или чем то, что Иоанн Креститель  называл Его Агнцем Божьим (Иоан. 1:29).

Когда ученики пили из чаши, Иисус сказал: «Это есть кровь Моя  нового завета». Он ясно сказал, что этот завет является новым, то есть  отличным от всех предыдущих заветов, включая завет с Моисеем (ср. Лук. 22:20).

Когда Бог заключил завет с Ноем и Авраамом, эти заветы были скреплены кровью (Быт. 8:20; 15:9-10). Когда был заключён Синайский завет,  «взял Моисей крови и окропил народ, говоря: „Вот кровь завета, который Господь заключил с вами обо всех словах этих“» (Исх. 24:8). Когда  Бог приносит примирение, цена этого примирения — всегда кровь, потому что «без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9:22; ср. 1 Пет. 1:2). Жертвенное животное нужно было не только убить, но и пролить  его кровь. «Душа [т.е. жизнь] всякого тела есть кровь его» (Лев. 17:14), поэтому, для того чтобы жизнь была принесена в жертву, нужно пролить  кровь.

Следовательно, Иисус должен был не просто умереть, Он должен был  пролить Свою драгоценную кровь (1 Пет. 1:19). Хотя Христос умер не    от потери крови, Он пролил Свою кровь до распятия и во время распятия — кровь текла из ран от тернового венца, из рваных ран от бичевания и из ран от гвоздей на руках и ногах. После смерти большое количество  крови вытекло из раны от копья, которым пронзили Его бок.

Понятно, что в химическом составе крови Иисуса Христа не было ничего особенного, что имело бы свойство спасать. И хотя пролитие крови  было обязательным требованием, оно символизировало Его искупительную смерть, когда Он отдал Свою незапятнанную, чистую и совершенно  праведную жизнь за развращённую, отвратительную и полностью греховную жизнь невозрождённых людей. Пролитие драгоценной крови за  многих в оставление грехов указывало на то, что была отдана безгрешная жизнь. Эта кровь искупила грехи всего человечества, как язычников,  так и евреев, которые приходят к вере в Господа Иисуса Христа. В число  многих входят как те, кто уверовал в Бога до голгофской жертвы Христа, так и те, кто уверовал и ещё уверует в Него после Его смерти. Авель,  Ной, Авраам, Моисей, Давид и все остальные истинные верующие, которые жили до Христа, были искуплены кровью Христа, как и верующие периода Нового завета. Благодаря именно этой истине Иисус мог  заявить неверующим еврейским вождям: «Авраам, отец ваш, рад был  увидеть день Мой — и увидел, и возрадовался» (Иоан. 8:56).

Продолжительность

««Говорю же вам, что отныне не буду пить от плода этого виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца  Моего». И, воспев, пошли на гору Елеонскую» (Мф.26:29-30)

Как отмечалось выше, учреждённый Богом праздник Пасхи как воспоминания об избавлении из Египта закончился в тот вечер, когда Иисус  отпраздновал его со Своими учениками. Любое дальнейшее соблюдение  этого праздника основывалось исключительно на человеческой традиции, на сохранении внешней формы, которая утратила свой духовный  смысл. Но для тех, кто принадлежит Христу, это событие в горнице стало началом нового праздника — воспоминания об искуплении. И празднование этого события Господь принимает и будет принимать до дня  Своего возвращения в славе.

Плод виноградный — распространённое среди евреев выражение,  означающее  вино.  Иисус  сказал  Своим  ученикам,  что  не  будет  пить  вино с ними до того дня, когда будет пить с ними новое вино в Царстве Своего Отца. Он заповедал им, чтобы они вспоминали Его, когда будут есть пресный хлеб, который символизирует Его тело как жертву, и  пить из чаши, которая символизирует Его кровь, пролитую в жертву за  грех. «Это совершайте, — сказал Христос, — когда только будете пить в  Моё воспоминание» (1 Кор. 11:25). Это памятное событие следует отмечать до того дня в Царстве Его Отца.

Обещание Господа о том, что Он будет пить вино со Своими учениками в будущем Царстве, стало для них ещё одной гарантией того, что Он  вернётся. И эта гарантия приобретёт для учеников более глубокий смысл  после Его смерти, воскресения и вознесения. «Когда Я вернусь, чтобы  установить Своё Царство, — пообещал Христос Своим ученикам, — вы  все будете там и все будете пить со Мной новое вино». Другими словами, Вечеря Господня — это не только напоминание о Жертве, которую  принёс Господь за наши грехи, но также напоминание о Его обещании  вернуться и разделить с нами благословения Своего Царства. Из этих  слов мы можем заключить, что конец нынешнего века не означает конец  соблюдения этого памятного события.

Вечеря завершилась тем, что они воспели гимн, вероятно 117-й Псалом, последний Псалом Халлеля, и пошли на гору Елеонскую, где Иисус обратится в горячей молитве к Своему Отцу и где Он, преданный  Иудой, будет схвачен служителями первосвященников и старейшин.

Вся слава Христу

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий