Что мне делать с Иисусом?

“Иисус же стал перед правителем. И спросил Его правитель: «Ты Царь иудейский?» Иисус сказал ему: «Ты говоришь». И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал.Тогда говорит Ему Пилат: «Не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя?» И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма удивлялся. На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва. Итак, когда собрались они, сказал им Пилат: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом?» Ибо знал, что предали Его из зависти. Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него». Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: «Кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам?» Они сказали: «Варавву». Пилат говорит им: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Говорят ему все: «Да будет распят». Правитель сказал: «Какое же зло сделал Он?» Но они ещё сильнее кричали: «Да будет распят». Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: «Невиновен я в крови Праведника Этого; смотрите вы». И, отвечая, весь народ сказал: «Кровь Его на нас и на детях наших». Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие” (Мф.27:11-26)

Иисус Христос претендует на сердце каждого человека, и каждый человек должен решить, что ему делать с Христом. Самый важный и неизбежный вопрос, с которым сталкивается каждый человек, ― это вопрос, который задал Пилат в этом отрывке: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Писание ясно провозглашает Иисуса Богом во всей полноте. Задолго до Его рождения божественным образом было предсказано, что Его назовут Эммануил, что значит «с нами Бог» (Матф. 1:23; ср. Ис. 7:14).

Иисуса Христа называли божественными именами, такими как «Святой и Праведный» (Деян. 3:14). В Писании также говорится, что кто знает Иисуса, тот знает Бога Отца (Иоан. 8:19; 14:7), кто ненавидит Его, тот ненавидит Отца (15:23), кто верит в Него, тот верит в Отца (Матф. 10:40; Иоан. 12:44; 14:1). В Библии говорится, что видеть Иисуса ― значит видеть Отца (Иоан. 14:9); почитать Его ― значит почитать Отца (5:23); принимать Его ― значит принимать Отца (Марк. 9:37). Писание гласит, что Иисус всесилен (Матф. 28:18), вездесущ (Матф. 28:20), неизменен (Евр. 13:8) и что Он сотворил вселенную (Иоан. 1:3), что Он может прощать грехи (Марк. 2:5-10) и что Ему следует поклоняться как Богу (Фил. 2:9-11; ср. Матф. 28:9; Евр. 1:6).

Однако Писание также ясно говорит, что Иисус Христос был полностью Человеком. Он родился в этот мир, как любой другой младенец, был обрезан, возрастал физически и умственно, испытывал голод, жажду, боль, усталость, искушения и был предан на смерть.

В Ветхом Завете подробно описывается пришествие Царя-Спасителя.

Помимо множества других пророчеств в Ветхом Завете было предсказано, что Он будет зачат сверхъестественным образом (Ис. 7:14), родится в Вифлееме (Мих. 5:2), что Он будет потомком Авраама и Давида (Быт.9:26; 22:18; 2 Цар. 7:13), что Он будет из колена Иудина (Быт. 49:10), и что Он будет творить чудеса (Ис. 35:5-6). Он претерпит смерть от правителей (Пс. 2:1-2), Он будет покинут Богом (Пс. 21:2), предан другом за тридцать сребреников (Пс. 40:10; Зах. 11:12), и в Него будут плевать (Ис.
50:6). Он воскреснет на третий день (Ос. 6:2), плоть Его не подвергнется тлению (Пс. 15:10), и Он победит смерть (Ис. 25:8).

Писание утверждает, что Иисус Христос в совершенстве свят; что Он в совершенстве любит Своего Небесного Отца и мир, который Он пришёл спасти; что Он совершенно прощает грехи и милует тех, кто приходит к Нему; Он совершенно сострадателен, верен и постоянен в молитве. Он является главной темой как Ветхого, так и Нового Заветов.

И признают это люди или нет, но Он является наиболее влиятельной Личностью в истории человечества, Которая определяет судьбу каждого человека.

Именно на этом судьбоносном вопросе заостряет внимание Матфей в 27:11-26.

Рассказав о самоубийстве Иуды, Матфей продолжает описывать суд над Иисусом, который теперь вступил в свою светскую, римскую фазу, когда еврейские вожди, связав Иисуса, «отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю» (27:2).

Не найдя законного обвинения против Иисуса, Синедрион ложно обвинил Его в богохульстве (а это каралось смертью), когда Он признал, что Он действительно «Христос, Сын Божий» (26:63-66; ср. Лук.22:70).

Но так как еврейские вожди не имели права сами предавать кого-либо смерти (Иоан. 18:31), они вынуждены были просить разрешения у римского правителя Понтия Пилата.

Большая часть Палестины номинально находилась под монархическим владычеством трёх сыновей Ирода Великого. Ирод Антипа правил Галилеей и Переей, Филипп правил мало населённым северо-восточным регионом, а Архелай правил Иудеей, Самарией и Идумеей. Однако верховным римским правителем над Иудеей был прокуратор, или губернатор, который также командовал контингентом римской армии, находившимся там.

Описывая римский суд над Иисусом, Матфей продолжает превозносить Христа как безгрешного, чистого, полновластного и славного Царя. Римские политические лидеры, как и еврейские религиозные вожди, не смогли найти в Иисусе никакой вины. Приложив все усилия, человеческий суд не смог выдвинуть законного обвинения против совершенного Божьего Сына. Это записано в Священном Писании, чтобы люди во все века могли видеть, что Иисус Христос был предан на смерть не за преступление или грех, а просто из ненависти со стороны грешных людей.

Матфей, описывая в 27:11-26 судебное разбирательство у Пилата, обращает внимание на четыре фактора, демонстрирующих невиновность и совершенство Иисуса.

обвинение евреев Иисус же стал перед правителем. И спросил Его правитель: «Ты Царь иудейский?» Иисус сказал ему: «Ты говоришь». И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины (27:11-12а) Первый фактор, демонстрирующий совершенство и невиновность Иисуса, ― это обвинение еврейских религиозных вождей. Когда первосвященники и старейшины первый раз привели Иисуса к Пилату (Матф.27:1-2), было всё ещё раннее утро пятницы, приблизительно около пяти часов. Иоанн пишет, что «от Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху» (Иоан. 18:28). Претория была резиденцией правителя в Иерусалиме и находилась, вероятно, в крепости Антония О ремонте и строительстве, которая располагалась с северной стороны храма. Претория также использовалась как зал для судебных заседаний, где правитель выносил решения по делам, которые приносили к нему.

Как упоминалось в предыдущих главах, хотя северные евреи (включая евреев из Галилеи, таких, как Иисус и Его ученики) отпраздновали Пасху накануне, южные евреи, к числу которых принадлежало большинство религиозных вождей, праздновали Пасху на день позже, и в том году это была пятница. Поэтому члены Синедриона ещё не принесли жертвы и не вкушали пасхальную трапезу, а так как раввинское предание гласило, что посещение дома язычника или языческого здания церемониально оскверняло, то они отказались войти в Преторию.

Высшая степень их лицемерия видна в том, что они сознательно выдвигали ложное обвинение против Иисуса, но в процессе этого обвинения сами нарушали как духовный закон, так и свои собственные нормы судебного процесса. Они дотошно соблюдали придуманные людьми ограничения, касающиеся мнимого церемониального осквернения, но были совершенно глухи к требованиям элементарной справедливости.

Они были дотошно преданы глупому религиозному предрассудку в то время, когда добивались казни Божьего Сына (ср. Матф. 23:23).

Мы можем не сомневаться в том, что Пилат был более чем возмущён, когда его подняли в такое раннее время. Но он был больше обеспокоен тем, чтобы не вызвать гнева у еврейских вождей, особенно во время такого большого религиозного праздника, когда Иерусалим с трудом вмещал прибывших паломников. И так как религиозные вожди не вошли к Пилату, прокуратор сам «вышел к ним», вероятно на крыльцо или на балкон, «и сказал: „В чём вы обвиняете Человека Этого?“» (Иоан. 18:29).

Этот вопрос был, пожалуй, первым и единственным законным актом в суде над Иисусом. Прежде чем слушать дело, правитель потребовал, чтобы было выдвинуто официальное обвинение.

Несомненно, еврейские вожди, воспользовавшись своим преимуществом и пустив все рычаги давления на Пилата, который боялся политических беспорядков, отвечали высокомерно и с сарказмом. Они самоуверенно утверждали: «Если бы Он не был злодеем, мы не предали бы Его тебе» (Иоан. 18:30). По сути, они упрекали прокуратора в том, что он ставил под сомнение их честность. Но в их планы не входило, чтобы Пилат устраивал честное разбирательство дела Иисуса. Они хотели, чтобы он просто утвердил их решение и исполнил смертный приговор, который они уже вынесли.

Пилат уже знал об Иисусе и о враждебном отношении к Нему со стороны еврейских вождей. Так как вопрос был сугубо религиозный, прокуратор не имел никакого желания вмешиваться, поэтому он сказал им: «Возьмите Его вы, и по закону вашему судите» (ст. 31). Сказав это, Пилат явно намекнул, что даёт добро на казнь Иисуса, потому что знал, что по еврейским законам самые серьёзные религиозные преступления карались смертью.

Синедрион даже не попытался получить разрешение римских властей на казнь, когда побивали камнями Стефана (Деян. 6:12-15; 7:54-60) или когда через несколько лет замышляли убить Павла (23:12-15). Поэтому сказав Пилату: «Нам не позволено предавать смерти никого» (Иоан.18:31б), религиозные вожди явно слукавили. Они хотели не только предать смерти Иисуса, но при этом ещё пытались и избежать ответственности за казнь, а также возможного возмущения со стороны собственного народа. Добиться же этого они могли, склонив Рим к Его казни за якобы какое-то политическое преступление.
Однако божественный план затмил этот сатанинский план. Бог использовал пагубную схему врага, чтобы достичь Своей искупительной цели. Требуя римской казни, еврейские вожди невольно способствовали тому, чтобы «[сбылось] слово Иисуса, которое сказал Он, давая разуметь, какой смертью Он умрёт» (Иоан. 18:32).

Чтобы исполнить требование Пилата в отношении обвинения Иисуса и добиться Его осуждения согласно римскому закону, первосвященники и другие вожди сфабриковали голословное обвинение в подстрекательстве к мятежу. Это обвинение, конечно, не имело ничего общего с мнимым богохульством, за которое они только что приговорили Иисуса к смерти. «Мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом, Царём», ― солгали они (Лук. 23:2). Они обвинили Иисуса в том, что Он был мятежником и препятствовал Риму в сборе налогов, и даже в том, что Он претендовал на политическую власть.

Если бы Иисус действительно был виновен хоть в одном из этих преступлений, Пилат знал бы об этом и уже давно бы схватил и казнил Его.

Однако фактически все евреи и многие язычники в Палестине прекрасно знали, что Иисус был мирным человеком и полностью подчинялся римской политической власти. Он добровольно платил налоги и учил тому же Своих учеников. Он даже учил, что если воин прикажет человеку нести его поклажу одно поприще (т.е. одну римскую милю), что разрешалось римским законом, человек должен нести эту поклажу два поприща (Матф. 5:41). Иисус не только не бунтовал против императора, но публично заявил, что граждане обязаны отдавать «кесарево кесарю» (Матф. 22:21). И когда почитатели Иисуса хотели силой сделать Его царём, Он удалился от них (Иоан. 6:15). Обвинения против Иисуса были такой явной ложью, что невольно задаёшься вопросом, за какого же глупца еврейские вожди принимали Пилата.

В ответ на обвинение, когда Иисус стал перед правителем, спросил Его правитель: «Ты Царь иудейский?» Пилат очень хорошо знал, что обвинение было ложным, и его вопрос к Иисусу носил процедурный характер. В свете того что римляне крайне нетерпимо относились к мятежам, равнодушная реакция Пилата убедительно говорит о том, что он понимал, насколько абсурдными были голословные заявления Синедриона.

Иисус ответил Пилату встречным вопросом: «От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе обо Мне?» (Иоан. 18:34). Удивлённый и застигнутый врасплох прокуратор возразил Ему: «Разве я иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне. Что Ты сделал?» (ст. 35).

На что Иисус ответил: «Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда» (ст. 36).

Возможно, что именно в этот момент Иисус сказал: «Ты говоришь».

Рассуждая далее об истинной природе Своего Царства, Иисус сказал: «Ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает голос Мой» (Иоан. 18:37). Хотя Пилат признался, что не понимает, что Иисус имеет в виду под истиной, он «опять вышел к иудеям и сказал им: „Я никакой вины не нахожу в Нём“» (ст. 38).

В этом контексте заявление «не нахожу» означало судебное решение.

Пилат оправдал Иисуса и не вменил Ему никакого гражданского или уголовного преступления. Говоря современным языком, он закрыл дело за недостатком улик. Он огласил решение суда.

Пилат знал, что не только обвинения были явно ложными, но и сами еврейские вожди всей душой ненавидели Рим. Если бы Иисус действительно был мятежником, они бы поддержали Его и стремились бы защитить, а не привели бы Его на римский суд, требуя казни. Он прекрасно знал, что они «предали Его» не из верности Риму, а «из зависти» (Матф.27:18).

Первосвященники, старейшины, книжники, фарисеи и саддукеи ― все ненавидели Иисуса, потому что Он подрывал их религиозное влияние и положение среди людей. Он показывал их греховность, лицемерие и ошибки в учении. Он пользовался популярностью, а они ― нет. Он мог исцелять, а они не могли. Он учил истине, а они ― нет. Их истинные намерения были понятны даже языческому политику. Пилат, вероятно, заподозрил неладное, когда они попросили дать им отряд римских воинов, чтобы арестовать Иисуса. Но он уже тогда понимал, что Иисус не представляет никакой опасности для Рима, и, вероятно, рассчитывал, что еврейские вожди, осудив и наказав Иисуса в своём суде, будут удовлетворены, и ему не придётся больше иметь с ними дело.

Но, объявив Иисуса невиновным, Пилат не мог отделаться от членов Синедриона. Когда он вновь стоял перед ними на балконе Претории, первосвященники и старейшины продолжали обвинять Иисуса. Лука пишет, что «они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до этого места» (23:5). Они усилили давление на Пилата, отчаянно настаивая на обвинении, пытаясь вызвать в нём обеспокоенность. Все эти жалкие усилия подчёркивают совершенную добродетель Спасителя.

Отношение Господа

“Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: «Не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя?» И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма удивлялся” (Мф.27:12б-14)

Второй фактор в этой истории, который показывает совершенство и невиновность Христа, ― это Его собственная позиция. К ужасу Пилата, Иисус ничего не отвечал на усиливающееся обвинение первосвященников и старейшин.

Еврейские вожди уже вынесли свой предрешённый вердикт о виновности Иисуса, а Пилат вынес своё решение о Его невиновности, заявив: «Я никакой вины не нахожу в Нём» (Иоан. 18:38). Он знал, что первоначальное обвинение Иисуса не только носило скорее религиозный, чем политический характер, но и было ложным и основывалось на зависти.

Он также знал, что только что выдвинутые обвинения в мятеже, неуплате налогов и притязании на царскую власть были сфабрикованы исключительно для него. Этим вождям важно было подвести политическую базу под судебное решение, направленное против Иисуса.

Пилат знал правду, а евреи отвергли эту правду. Евреи несправедливо осудили Иисуса, а Пилат справедливо оправдал Его. Иисус отказался говорить что-либо ещё, поскольку добавить было нечего.

Надеясь, что Иисус начнёт защищаться и поможет разоблачить двуличность еврейских вождей, Пилат говорит Ему: «Не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя?» Но Иисус снова не отвечал ему ни на одно слово. Понятно, что правитель весьма удивлялся. Пилат видел сотни обвиняемых, и большинство из них шумно протестовали против предъявленных им обвинений и готовы были сказать или сделать что угодно ради своего спасения. Многие из них, несомненно, обвиняли своих обидчиков или же горячо умоляли о помиловании. Было неслыханно и поразительно, чтобы человек ничего не говорил в свою защиту. Но невиновность Иисуса была настолько очевидной, что Ему не нужно было защищаться.

«Где же этот бунтарь, который восстал против Рима, уклоняется от налогов и соперничает с Цезарем за престол?» ― должно быть, мысленно вопрошал Пилат. Человек, Который стоял перед ним, был спокойным, уравновешенным, не пытался защищаться и был воплощением мира и покоя. Как предсказал Исаия за семь веков до этого события, хотя «Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, ведён был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не открывал уст Своих» (Ис. 53:7).

Пилат был не только удивлён, но и оказался в затруднительном положении. Он был убеждён в невиновности Иисуса, но придирчивые первосвященники и старейшины отвергли его решение. Однако он не смел воспротивиться им, потому что его собственное положение в отношениях с Римом было в этот момент шатким из-за досадных просчётов, которые он ранее допустил в отношении религиозных убеждений евреев.

Пилат правил Иудеей около четырёх или пяти лет, но его правление было отмечено некоторыми серьёзными ошибками, приведшими к тому, что его положение и даже жизнь оказались под угрозой. Во-первых, он умышленно оскорбил евреев, когда приказал своим воинам внести в Иерусалим знамёна с изображением цезаря. Так как евреи считали такие изображения идолами, предыдущие правители тщательно избегали выставления подобных символов в публичных местах, особенно в святом городе Иерусалиме. Когда делегация евреев обратилась с настоятельной просьбой к Пилату убрать эти знамёна, он согнал их в амфитеатр и пригрозил, что если они не прекратят настаивать на своём, то он прикажет своим воинам отсечь им головы. Когда группа евреев обнажила свои шеи и легла на землю, давая понять, что они готовы умереть, Пилат отказался от угроз и убрал знамёна. Его послали в Палестину для того, чтобы он поддерживал мир, а не раздувал бунт, который наверняка последовал бы, если бы он устроил резню и умертвил этих людей.

Вскоре после этого Пилат силой взял деньги из сокровищницы храма для строительства водопровода. Когда евреи вновь подняли мятеж, Пилат послал воинов, переодетых в гражданское, и жестоко убил многих безоружных и ничего не подозревающих людей, протестовавших против его решения. Когда Лука пишет «о галилеянах, кровь которых Пилат смешал с жертвами их» (13:1), он, возможно, имеет в виду ещё одно проявление жестокости во время этой резни.

Третье публичное оскорбление евреев чуть не стоило Пилату его статуса. Пилат решил изготовить особые щиты для своей охраны в крепости Антония, и, желая завоевать расположение императора, приказал выгравировать на них изображение Тиберия. На этот раз еврейские вожди обратились прямо к цезарю, и план Пилата провалился. Тиберия больше беспокоила реальная угроза восстания и мало интересовала угодливость Пилата, потому он потребовал немедленно убрать все щиты.

И теперь Пилат не без оснований боялся, что следующий мятеж евреев будет стоить ему места правителя. Его жестокое и бессмысленное нападение на самарян, пришедших на поклонение, привело в дальнейшем именно к такому результату. Когда самаряне обратились к непосредственному начальнику прокуратора, римскому послу в Сирии, тот приказал Пилату отправиться в Рим и объяснить свои действия. На этом политическая карьера Пилата закончилась, и, как гласит предание, он в результате был выслан в Галлию, где и покончил жизнь самоубийством.

Лука повествует, что Пилат, услышав от еврейских вождей, что Иисус возмущает народ, «начиная от Галилеи до этого места», спросил Иисуса, не галилеянин ли Он. И когда узнал, что Иисус действительно из той местности, почувствовал себя уверенно, потому что нашёл решение этой дилеммы. Он сразу же отослал Иисуса к Ироду Антипе, правителю Галилеи, который в то время находился в Иерусалиме (Лук. 23:5-7). Когда Иисус предстал перед Иродом, начался второй этап политического суда над Ним.

По каким-то своим превратным причинам «Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нём и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо» (Лук. 23:8).
Так как Антипа обезглавил Иоанна Крестителя, Иисус никогда не навещал город Тивериаду в Галилее, столицу тетрарха, поэтому правитель никогда не видел Его. Ирод хотел встретиться с Иисусом исключительно из любопытства, надеясь увидеть, как этот известный Чудотворец совершит какое-нибудь чудо лично для него.

Хотя Ирод «и предлагал Ему многие вопросы», Иисус «ничего не отвечал ему. Первосвященники же и книжники стояли и усиленно обвиняли Его» (Лук. 23:9-10). Лука не упоминает, о чём Ирод спрашивал Иисуса, но, в свете того, что известно об этом правителе, его вопросы наверняка носили поверхностный характер. Поэтому Иисусу было совершенно нечего сказать ему. Иисусу не было необходимости объяснять тетрарху ничего ни о Своём учении, ни о Своей деятельности, о которых Ирод, вероятно, был и так хорошо информирован.

Какое бы мнение ни сложилось у Ирода об Иисусе, он знал, что Иисус не представляет никакой политической угрозы ни для него, ни для Кесаря. К этому времени Иисус уже был избит членами Синедриона, и Его лицо было покрыто синяками, кровоподтёками и плевками. Подсудимый представлял Собой молчаливого узника, Который напоминал кого угодно, только не царственную особу и не опасного преступника.

Но, раздражённый молчанием Иисуса и, вероятно, надеясь успокоить разъярённых и шумных евреев, «Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату» (Лук. 23:11). Греческое слово, переведённое как «светлая», буквально означает «блестящая» или «сверкающая», подразумевая царские одежды, которые часто надевали еврейские цари во время коронации.

Хотя Ирод и не объявил Иисуса невиновным, как это сделал Пилат, он не выдвинул против Него никакого обвинения. Таким образом, опять обнаружилось, что Христос был невиновным. Тетрарх посмеялся и поиздевался над Иисусом, но не смог найти в Нём никакой вины.

Враждебность толпы

“На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва. Итак, когда собрались они, сказал им Пилат:
«Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом?» Ибо знал, что предали Его из зависти. Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него». Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: «Кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам?» Они сказали: «Варавву». Пилат говорит им: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Говорят ему все: «Да будет распят». Правитель сказал: «Какое же зло сделал Он?» Но они ещё сильнее кричали: «Да будет распят»” (Мф.27:15-23)

Третий фактор в этом повествовании, демонстрирующий совершенство и невиновность Иисуса, соответствует третьему этапу политического суда над Ним. Два первых этапа закончились оправданием, причём первый раз об этом было заявлено конкретно, а во второй раз решение не было вынесено из-за отсутствия состава преступления.

Если бы у Пилата хватило мужества, он мог бы вынести окончательное решение, когда Иисуса привели к нему первый раз, и теперь закончить этот суд. Но так как его карьера, а возможно, и его жизнь находились в опасности, он не мог прямо отказать еврейской власти без риска вызвать бунт в такое неспокойное время в Иерусалиме, как пасхальная неделя.

Поэтому Христос ещё раз предстал перед прокуратором, который на этот раз, «созвав первосвященников и начальников и народ, сказал им: „Вы привели ко мне человека этого, как развращающего народ; и вот я при вас исследовал и не нашёл человека этого виновным ни в чём том, в чём вы обвиняете Его; и Ирод также, ибо я посылал Его к нему; и ничего не найдено в Нём достойного смерти“» (Лук. 23:13-15).

Так как Пилату не удалось переложить ответственность на Ирода или убедить еврейских вождей в невиновности Иисуса, он прибег к ещё одному способу избежать казни этого явно невиновного человека. Когда «народ начал кричать и просить Пилата о том, что он всегда делал для них» (Марк. 15:8), Пилат вспомнил, что на праздник Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели.

В качестве дипломатического шага и в желании ослабить напряжённость и недовольство порабощённого израильского народа был введён обычай, заключавшийся в том, чтобы во время Пасхи отпускать народу одного узника. Этот обычай, вероятно, появился ещё до того, как Пилат вступил в должность. Так как был тогда у них известный узник, называемый Варавва, прокуратор, вероятно, ожидал, что простые люди, которые ранее приветствовали Иисуса и восхищались Им, выберут Его, а не Варавву. Если бы народ потребовал освободить Иисуса, еврейские вожди не смогли бы обвинить Пилата.

Мы ничего не знаем о Варавве, кроме того, что он был разбойником, убийцей и мятежником (Лук. 23:25; Иоан. 18:40). Скорее всего, он был не зилотом, а мошенником-одиночкой, который боролся с Римом больше из личной выгоды, чем из патриотизма. Этот отъявленный преступник был явной угрозой как для соотечественников, так и для их угнетателей.

Поскольку преступления, совершённые Вараввой, были очень серьёзными, он, вне всякого сомнения, был приговорён к казни, и Иисус, вероятно, был распят на кресте, первоначально возведённом для Вараввы.

Был «час шестой» (Иоан. 19:14), что по римскому времяисчислению составляло шесть часов утра. К этому часу перед Преторией собралась толпа евреев. Их привлекло большое собрание еврейских вождей, а также конкретные призывы Пилата (Лук. 23:13). Итак, когда собрались они, сказал им Пилат: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» Хотя прокуратор и презирал евреев, он достаточно хорошо изучил их обычаи и верования и знал, что они ожидают обещанного освободителя, называемого Христом, то есть Мессией. Он также знал, что многие евреи приписывали данный титул Иисусу. И вряд ли он ничего не слышал о торжественном въезде Иисуса в Иерусалим, произошедшем несколько дней назад, а также о том, как шумно Его приветствовал народ.
Пилат знал, что религиозные вожди предали Иисуса из зависти, и надеялся, что, столкнув народ с его вождями, ему удастся благополучно освободить Иисуса.

Между тем, как Пилат сидел на судейском месте, обдумывая создавшееся положение, его жена послала ему сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него». Несомненно её поступок был вне правил, так как обычно она не вмешивалась, когда её муж был занят судебным делом, особенно таким щекотливым, как это. Сидеть на судейском месте ― означало официально выполнять обязанности судьи, и даже жена прокуратора не посмела бы войти без приглашения, если бы не было серьёзной причины. Она знала, какое решение Пилат принял первоначально, и боялась, как бы еврейские вожди не заставили его передумать.

Возможно, что Пилат и его жена на протяжении этой недели не раз говорили об Иисусе. Все знали о торжественном въезде Иисуса в Иерусалим, о Его чудесных исцелениях, включая воскрешение Лазаря недалеко от Иерусалима. Они знали, что Иисус посмел публично очистить храм, и, наверное, смеялись над первосвященниками и храмовыми торговцами, которые пришли от этого в ужас.

Какие бы личные представления о праведности ни были у жены Пилата, она дала правильную оценку этому Праведнику и много пострадала от осознания этого. Матфей не указывает на источник её сна, и мы не можем настаивать, что этот сон был непосредственно от Бога. Всё, что происходило там, происходило «по определённому совету и предведению Божьему» (Деян. 2:23). Но хотя Бог и действует сверхъестественным образом через сны, жена Пилата могла быть сама по себе убеждённой в невиновности Иисуса, и сон ей мог присниться в результате её переживаний. В любом случае, она испугалась за своего мужа и настаивала, чтобы он не участвовал в осуждении и наказании Иисуса. Своими действиями она ещё больше засвидетельствовала о совершенстве и невиновности Иисуса.

Теперь задача Пилата усложнилась ещё больше. Давление с обеих сторон, ― как осудить, так и освободить Иисуса, ― усиливалось, и правитель оказался между двух огней. В то время когда посланник передавал Пилату предостережения его жены, первосвященники и старейшины воспользовались паузой и возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Прокуратор понял, что он опять недооценил хитрость еврейских вождей и переоценил настроение переменчивой толпы.

Не зная, чего успели добиться от толпы еврейские вожди, пока его внимание было обращено на слова жены, всё ещё надеющийся на чтото правитель спросил их: «Кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам?» Без колебаний, почти в один голос они сказали: «Варавву».

Так как, согласно римскому закону, Иисус был объявлен невиновным, Пилат мог свободно отпустить Его, как и Варавву. Однако он пони- мал, что народ просил освободить Варавву по одной единственной причине ― чтобы принудить его вынести приговор Иисусу. Тем не менее, предпринимая последнее усилие принять справедливое решение, сбитый с толку Пилат говорит им: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» И вновь без всякого колебания, в один голос говорят ему все: «Да будет распят».

Толпа явно жаждала не справедливости, а крови, и даже у жестокого язычника Пилата от их злобного ответа похолодела в жилах кровь. «Какое же зло сделал Он?» — возразил Пилат, ещё раз провозгласив перед всем миром, что Иисус невиновен. Он должен был бы понять, что этот вопрос приведёт толпу в ещё большее неистовство, заставляя их ещё сильнее кричать: «Да будет распят». Как и на суде у Ирода, но только с ещё большей силой, они требовали только смерти Иисуса.

Уступка правителя

“Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: «Невиновен я в крови Праведника Этого; смотрите вы». И, отвечая, весь народ сказал: «Кровь Его на нас и на детях наших». Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие” (Мф.27:24-26)

Четвёртый фактор, который в этом повествовании демонстрирует совершенство и невиновность Иисуса, заключается в том, что римский правитель уступил требованию толпы, которую подстрекали ведомые сатаной религиозные вожди. Им было совершенно неважно, что ни одно обвинение против Иисуса не подтвердилось ни на суде у Анны, Каиафы и всего Синедриона, ни на суде у Ирода и Пилата. В своей упрямой духовной слепоте они не заботились ни об истине, ни о справедливости, ни о праведности. Ими двигала необоснованная и неразумная месть, направленная против невиновного Человека, Который не только никогда не причинил им зла, но даже исцелял их болезни и предлагал им вечную жизнь.

Поэтому Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: «Невиновен я в крови Праведника Этого; смотрите вы». Правитель наконецто понял, что никаким количеством доводов или свидетельств разбушевавшуюся толпу ему не убедить, и публично заявил о своём несогласии с их решением и нежелании быть их соучастником в этом деле.

Пилат не мог допустить ещё один бунт (смятение) среди евреев. Как отмечалось выше, за последний бунт сам Кесарь сурово предупредил Пилата. Ещё одно восстание ― и Пилат мог распрощаться со своей карьерой, а может быть, и с жизнью. Толпа была совершенно неуправляемой, и было ясно, что успокоить её можно было, только распяв Христа.

Пилат никогда не отличался ни милосердием, ни дипломатичностью.

Ирод Антипа I сказал, что Пилат был «по природе своей непреклонным — смесь упрямства и безжалостности». Именно эта жестокость и равнодушие к народу, который находился под его владычеством, доставили ему ранее столько неприятностей.

Однако в нём жило чувство справедливости. Если бы он смог обнаружить хоть малейшее доказательство того, что Иисус виновен в преступлении, караемом смертью, он бы с облегчением вздохнул и охотно дал бы разрешение на Его казнь. Это был бы гораздо более простой путь.

Пилат приговорил к смерти множество людей, и его бы не мучила совесть, если бы он казнил ещё одного. Но тот факт, что он непоколебимо отстаивал невиновность Иисуса, публично утверждая свой вердикт не менее пяти раз, свидетельствует, что Пилат не находил в Иисусе вины.

Поэтому он неоднократно обращался к еврейским вождям и к народу с просьбой отказаться от требования предать Иисуса смерти. Но у него не хватало мужества рисковать своим благополучием ради спасения жизни Христа.

По иронии судьбы, правитель избрал еврейский обычай, чтобы показать, что снимает с себя ответственность за смерть Иисуса, и сделал это наверняка умышленно. Если старейшины, управляющие городом, не могли установить личность убийцы, закон Моисея гласил, что они могли публично умыть руки, помолиться Богу и таким образом избавиться от вины в том, что не смогли принять справедливое решение. Используя видоизменённую форму этой еврейской церемонии, о которой он слышал, Пилат объявил, что невиновен в крови Праведника Этого.

Наверняка с унынием и отвращением в голосе прокуратор сказал: «Смотрите вы». И когда Пилат дал народу то, чего тот хотел, народ дал ему то, чего хотел он. Если он разрешит казнить Иисуса, люди готовы были взять всю вину на себя. «Кровь Его на нас и на детях на­ ших», ― закричали они. Это заявление, конечно же, не освободило Пилата от вины, но оно на все времена прозвучало как признание народом своей вины. Однако очень скоро они забыли об этом признании, и уже через несколько месяцев члены Синедриона самоправедно упрекали Апостолов в том, что те считали их ответственными за кровь Христа (Деян. 5:28).

Толпа перед Преторией, насчитывавшая, вероятно, несколько тысяч евреев, от имени всего Израиля вынесла себе приговор. Это был приговор, который с молчаливого согласия всех неверующих евреев привёл к тому, что ветвь Израиля отломилась от дерева Божьего искупления (Рим. 11:17). Неудивительно, что с того страшного дня неискупленные евреи, как народ в целом, так и отдельные люди, находятся под карающей рукой Божьей.

В конце второго слушания Пилат намеревался, наказав Иисуса, отпустить Его (Лук. 23:16). Но евреи не удовлетворились бы просто наказанием, каким бы суровым оно ни было. Они настаивали на смертной казни. Поэтому, после того как по требованию толпы Пилат отпустил Варавву, Иисуса он, бив, предал на распятие.

Хлыст, который использовали для бичевания, имел короткую деревянную рукоятку, к концу которой были прикреплены несколько кожаных плетей с острыми металлическими или костяными наконечниками.

Человека, который подлежал бичеванию, привязывали к столбу за запястья рук, поднятых вверх. Ступни побиваемого не имели опоры, поэтому тело тяжело обвисало. Били зачастую два человека, стоя по обе стороны жертвы. Они били по спине, чередуя удары. Мышцы от таких ударов рвались, вены и артерии лопались, и часто были видны внутренние органы. Нетрудно предположить, что многие люди умирали раньше чем их выводили на казнь. Мы не знаем, насколько израненным было тело Иисуса, но Он так ослаб, что не мог нести Свой крест (Марк. 15:21).

Несмотря на все обвинения, прозвучавшие в ту трагическую ночь, на самом деле суд совершался не над Иисусом, а над всем миром: религиозные евреи-фанатики осудили себя, когда жестоко потребовали распять Его; переменчивая толпа осудила себя, когда бездумно последовала за своими вождями; Ирод осудил себя, когда насмехался над Царём царей; а Пилат осудил себя, когда позволил предать смерти невинного Человека, тем самым избрав вместо Сына Божьего этот мир.

И все эти насмешки, презрение и пролитая кровь безгрешного Божьего Сына возвеличили Его ещё более.

Вся слава Христу

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий