Протестантизм во Франции

“К Тебе взываем, Господи: допустишь ли Ты такие преступления, попирающие честь Твою?” ЭТЬЕН ДЕ МЕЗОНФЛЕР

К началу XVI века ни одна другая западноевропейская страна не достигла такого уровня национально-государственного единства и централизации власти, как Франция. Тем не менее на всем протяжении этого столетия мало найдется стран, где нация была бы до такой степени расколота. К этому привели непрекращавшиеся конфликты между протестантами и католиками, вылившиеся во Франции в долгую междоусобную войну.

Непостоянство королевской политики

В начале Реформации во Франции правил Франциск I, последний выдающийся король династии Валуа. Его религиозная политика всегда была двойственной и непостоянной. С одной стороны, он не хотел, чтобы протестантизм проникал на его территории, способствуя расколу, а с другой – поощрял его распространение в Германии, где для его соперника Карла V это оборачивалось болезненной проблемой. Таким образом, хотя Франциск никогда не оказывал поддержки французским протестантам, его отношение к ним менялось в зависимости от требований политической целесообразности. Когда с целью ослабления позиций Карла V он стремился установить более тесные связи с немецкими протестантами, ему приходилось предоставлять определенную свободу тем, кто в его собственной стране исповедовал ту же веру. В иные же времена французские протестанты подвергались гонениям, как это было и в прочих католических странах. Несмотря на такие колебания, протестантизм приобрел во Франции множество приверженцев, особенно среди образованных людей и дворян. Такое чередование периодов затишья и суровых гонений вынудило многих французских протестантов, среди прочих – Жана Кальвина, эмигрировать из страны. Из расположенных неподалеку городов, таких как Женева и Страсбург, эмигранты наблюдали за событиями, происходившими на родине, и вмешивались в них, когда предоставлялась возможность.

Тем временем в расположенном по соседству (между Францией и Испанией) Наваррском королевстве сестра Франциска Маргарита Ангулемская, вышедшая замуж за короля Генриха Наваррского, поощряла распространение реформаторского движения. Она была образованной женщиной и, когда еще жила во Франции, поддерживала французских реформаторов-гуманистов. Теперь же она предоставила церковь при своем дворе французским протестантам, бежавшим с территорий ее брата. Из Наварры и из городов, расположенных неподалеку от французской границы, таких как Страсбург и Женева, во Францию тайными путями постоянно переправлялись протестантские книги. Но несмотря на все это, до 1555 года никаких сведений о существовании протестантских церквей нет.

Франциск I умер в 1547 году, и его сменил сын Генрих II, продолживший политику отца, хотя с протестантизмом он боролся тверже и с большей жестокостью. Но несмотря на преследования, именно при Генрихе была создана первая протестантская церковь по образцу, установленному находившимся в изгнании Кальвином. Четыре года спустя, когда собрался первый национальный синод, церкви существовали уже по всей стране. Это собрание, тайно организованное близ Парижа, приняло “Исповедание веры” и “Дисциплинарный устав” новой церкви.

Вскоре после этого Генрих II умер от раны, полученной во время рыцарского турнира. Он оставил четырех сыновей, трое из которых будут поочередно занимать престол – Франциск II, Карл IX и Генрих III, – и трех дочерей, в том числе Маргариту Валуа. Матерью их была Екатерина Медичи, честолюбивая женщина, стремившаяся через своих детей управлять страной.

Но исполнению планов Екатерины препятствовали предводители рода Гизов. Это семейство из Лотарингии заняло видное положение при Франциске I. Позднее военачальник Франсуа де Гиз и его брат Карл, кардинал Лотарингии, были основными советниками Генриха П. Теперь же эти два брата фактически правили страной от имени молодого Франциска II, не интересовавшегося государственными делами. Но полученная ими власть вызывала недовольство у представителей более древних родов, в особенности у “принцев крови”, то есть ближайших родственников короля.

В число этих принцев крови входили Антуан де Бурбон и его брат Луи де Конде. Первый был женат на Жанне д’Альбре, дочери Маргариты Наваррской, следовавшей религиозным убеждениям матери и ставшей кальвинисткой. Ее муж Антуан и деверь Луи приняли ее религиозные взгляды, и таким образом протестантские идеи проникли в сферу высшей аристократии королевства. Поскольку Гизы были убежденными католиками и стремились искоренить протестантизм, их борьба с Бурбонами вскоре приняла религиозную окраску. Затем был раскрыт амбуазский заговор, имевший целью устранить Гизов из окружения короля. Нельзя сказать, что заговорщики руководствовались исключительно религиозными мотивами, но большинство из них были “гугенотами” – этим словом неясного происхождения называли французских протестантов. Среди участников заговора, брошенных Гизами в тюрьму, был Луи де Конде. Это вызвало большие волнения среди знати, как протестантской, так и католической, опасавшейся, что суд над принцем крови и его осуждение станут тяжелым ударом по ее древним привилегиям.

В этот момент Франциск II неожиданно умер. Екатерина Медичи быстро вмешалась в события и приняла титул регентши своего десятилетнего сына Карла IX. Гизы неоднократно расстраивали ее планы и унижали ее, поэтому она фазу же освободила Конде и присоединилась к гугенотам в их борьбе за ограничение влияния лотарингского семейства, как называли Ги-зов. К этому времени гугенотов во Франции было уже много, о чем свидетельствовало количество протестантских церквей, приближавшееся к двум тысячам. Поэтому Екатерина, будучи католичкой, из политических соображений поддерживала протестантов. Тех из них, кто томился в заключении, освобождали, мягко увещевая отказаться от ереси. Затем она устроила в Пу-асси встречу протестантских и католических богословов для достижения соглашения между ними. Как и следовало ожидать, из этого ничего не вышло. Тогда в 1562 году регентша издала Сен-Жерменский эдикт, предоставлявший гугенотам свободу вероисповедания, но запрещавший им владеть местами для богослужений, проводить синоды без предварительного разрешения, собирать денежные средства, содержать вооруженные силы и так далее. Таким образом, гугеноты получили всего лишь право собираться на службы, если они происходят вне городов, в дневное время и без оружия. Тем самым Екатерина надеялась завоевать расположение протестантов, одновременно ограничив их возможное политическое или военное влияние. Она хотела, чтобы гугеноты стали опасны для лотарингского семейства, не угрожая при этом единству страны или королевской власти.

Гизы отказались подчиниться эдикту в надежде подорвать тем самым власть Екатерины. Спустя два с небольшим месяца после провозглашения эдикта братья Гизы с отрядом из двухсот вооруженных дворян окружили конюшню в деревушке Васси, где гугеноты собрались на службу, и перебили всех, кого могли.

Убийства в Васси привели к первой из долгой серии религиозных войн, прокатившихся по Франции. После нескольких мелких столкновений обе стороны собрали войска и выступили на поле боя – католики под командованием герцога де Гиза, а протестанты – адмирала Гаспара де Колиньи. В большинстве битв победу одержали католики, но их командующий был убит дворянином-протестантом, и ровно через год после убийств в Васси стороны согласились на перемирие, предоставлявшее гугенотам определенную свободу. Но мир продолжался недолго – в период между 1567 и 1570 годами вспыхнули еще две религиозные войны.

Варфоломеевская ночь

После продолжительных войн заключенный в 1570 году договор давал надежду на установление долгого мира. Екатерина Медичи проявляла готовность пойти на уступки протестантам, чтобы заручиться их поддержкой в своей борьбе с Гизами за власть. В 1571 году Колиньи появился при дворе и произвел на молодого короля такое благоприятное впечатление, что тот величал его своим “отцом”. Постепенно вызревал замысел брака между дочерью Екатерины Маргаритой Валуа и сыном Антуана протестантским принцем Генрихом Бурбоном. Для гугенотов, которые после долгих лет противостояния получили возможность свободно появляться при дворе, все как будто бы складывалось хорошо.

Но за этой благостной видимостью скрывались совсем иные помыслы. Генрих, новый герцог Гиз, был убежден, что его отца убили по приказу Колиньи, и жаждал мести. Екатерина все больше опасалась возросшего влияния протестантского адмирала, который завоевал доверие и восхищение короля. Возник заговор с целью убрать адмирала, который был одним из самых честных людей в те бурные времена.

На венчание Генриха Бурбона, к тому времени ставшего королем Наварры, и сестры французского короля Маргариты Валуа в Париж съехались наиболее видные гугеноты. Церемония состоялась 18 августа в атмосфере всеобщей радости и примирения. Дружеский прием и очевидные проявления доброй воли короля усыпили бдительность протестантов. Когда Колиньи возвращался из Лувра в особняк, где он остановился, кто-то выстрелил в него из окна, принадлежавшего Гизам. Он потерял палец на правой руке и был ранен в левую. Но покушение на его жизнь не удалось.

Возмущенные таким коварством, гугеноты, верившие в гостеприимство короля, потребовали расследования. Карл IX отнесся к расследованию серьезно, и появились сведения, что стреляли из аркебузы, принадлежащей герцогу Гизу, и что покушавшийся скрылся на лошади из конюшни Екатерины. Подозревали даже, что в заговоре участвовал брат короля Генрих Анжуйский, ставший впоследствии Генрихом III. Разгневанный король запретил Гизам появляться при дворе, а следствие продолжилось.

Заговорщики тем временем перешли к решительным действиям. Екатерина убедила Карла, что гугеноты организовали широкий заговор с целью свержения его с престола и что во главе заговора стоит Колиньи. Король, всегда отличавшийся мягкотелостью, все принял за чистую монету: дорога к избиению протестантов была открыта.

В ночь на 24 августа 1572 года (день св. Варфоломея) герцог де Гиз с согласия Карла IX и Екатерины Медичи собрал своих людей и парижскую милицию и подробно им разъяснил, в какие дома врываться и кто должен стать их жертвами. Убийство Колиньи, который еще не оправился от ранения, он взял на себя. Адмирала застали врасплох в его спальне и искромсали кинжалами. Еще живым, его выбросили из окна поджидавшему внизу герцогу, который приказал добить его. Затем его тело изуродовали, а то, что от него осталось, повесили на виселице в Монфоконе.

 

Та же участь ждала чуть ли не две тысячи гугенотов. Рассказывают, что даже в Лувре, королевском дворце, по лестницам текла кровь. Двух протестантских принцев крови Луи де Конде и Генриха Бурбона (короля Наварры, ставшего также зятем Карла) приволокли к французскому королю, где они отреклись от своей веры, тем самым сохранив себе жизнь.

Резня в Париже стала сигналом к избиению гугенотов в провинциях. Герцог де Гиз распорядился, чтобы бойня охватила всю Францию. Несколько не поступившихся совестью судей отказались исполнять приказ, заявив, что они не палачи и не убийцы. Но большинство подчинились, и число жертв достигло десятков тысяч.

Известие об этом распространилось по всей Европе. Как уже отмечалось, Вильгельм Оранский, приближавшийся к Брюсселю с армией, которую он собрал благодаря поддержке французов (и позднее женившийся на одной из дочерей Колиньи), счел своим долгом распустить войска и прекратить кампанию. В Англии Елизавета надела траур. Императора Максимилиана II это известие повергло в ужас, хотя он и был убежденным католиком. В Риме и Мадриде реакция была иной. Папа Григорий XIII, заявив, что сожалеет о пролитии крови, вместе с тем распорядился отслужить @Те Deum” в ознаменование Варфоломеевской ночи и совершать эту службу каждый год в память о таком славном событии. Согласно испанским источникам, Филипп II, узнав о резне, впервые прилюдно улыбнулся и тоже приказал спеть “Те Deum” и совершить другие службы.

“Война трех Генрихов”

Несмотря на многочисленные потери, протестантизм не умер. Лишившись в результате резни военачальников, гугеноты укрепились в Ла-Рошели и Монтобане, ранее переданных им по мирному договору, и заявили, что готовы сражаться не только с Гизами, но и с королем, которого называли теперь предателем и убийцей. Им оказывали поддержку многие католики, уставшие от междоусобных войн и кровопролития и убежденные в необходимости проводить политику терпимости. Что касается Карла IX, было ясно, что он не способен управлять страной, которая вплоть до его смерти в 1574 году балансировала на грани хаоса.

Корона перешла к его брату Генриху Анжуйскому, ставшему Генрихом III, одному из вдохновителей резни. Ранее Екатерина Медичи добилась его избрания королем Польши. Но, узнав о смерти брата, он примчался в Париж и предъявил претензии на французский престол, не удосужившись отречься от польского. Как и его мать, Генрих исповедовал лишь те принципы, которые были необходимы для захвата и удержания власти. Поэтому, сочтя выгодным для себя мир с протестантскими повстанцами, он предоставил им свободу вероисповедания повсюду, за исключением Парижа.

Наиболее воинственно настроенные католики во главе с герцогом де Гизом отреагировали на это весьма решительно. Заручившись поддержкой Испании, они объявили гугенотам войну. В конце концов к ним примкнул и Генрих III. Так началась еще одна религиозная война – восьмая в казавшейся бесконечной череде войн, истощавших страну и ничего не решавших, так как гугеноты были слишком слабы, чтобы разгромить католиков, а у тех в свою очередь недоставало сил для искоренения протестантизма.

Но тут события приняли неожиданный оборот. Младший сын Генриха II и Екатерины Медичи умер, не оставив наследника. Поскольку у короля не было прямого наследника, престол по закону принадлежал Генриху де Бурбону, королю Наварры. Этому правителю, которого после Варфоломеевской ночи держали в плену в Париже, в 1576 году удалось бежать. Затем он в четвертый (и не в последний) раз сменил религию, объявив себя протестантом. Распутный образ жизни Генриха (и его жены) был не по нраву гугенотам, тем не менее он стал вождем протестантского движения. Таким образом, в силу сложившихся обстоятельств законным наследником престола оказался протестант.

Допустить такое католики не могли. Еще до того, как король умер и престол освободился, они пытались найти иное решение и выдвинули в качестве законного наследника престола Генриха де Гиза. В Лотарингии якобы нашли документ, удостоверявший, что Гизы ведут свой род от Карла Великого и поэтому обладают большими правами на престол, чем Бурбоны и даже Валуа, к династии которых принадлежал последний король Генрих III.

Так сформировались три политические группировки с тремя Генрихами во главе. Законный король Генрих III был среди них наименее достойным. Притязания претендента от католиков Генриха де Гиза основывались на явно фальшивом документе. Лидер же протестантов Генрих де Бурбон претендовал не на сам престол, а только на право его наследовать.

Война велась вяло, пока Генрих де Гиз не захватил Париж и не провозгласил себя королем. В ответ Генрих III прибег к тем же методам, которые ранее Генрих де Гиз использовал против протестантов, – за два дня до Рождества 1588 года герцога убили по приказу короля Генриха де Гиза.

Но католическая оппозиция не смирилась. Мало кто доверял королю, который слишком часто прибегает к политическим убийствам. Католики нашли новых лидеров и продолжили борьбу. Вскоре положение короля стало отчаянным, и у него не оставалось другого выхода, как только бежать из Парижа и искать защиты в лагере своего соперника Генриха де Бурбона, который хотя бы признавал его законным королем.

Генрих де Бурбон принял короля с должным почтением и предоставил ему убежище, но не разрешил вмешиваться в проводившуюся им политику. Однако такая неопределенность продолжалась недолго – в протестантский лагерь проник фанатично настроенный доминиканский монах, убежденный, что король – тиран, и убивший короля, не видя в данных обстоятельствах иного выхода.

Со смертью Генриха III война не закончилась. Законный наследник престола Генрих де Бурбон принял имя Генриха IV. Но французские католики не хотели иметь протестантского короля. Филипп II искал возможности самому завладеть Францией. Папа заявил, что претензии Генриха Бурбона на престол безосновательны. Ввиду всего этого война продолжалась еще четыре года. В конце концов Генрих пришел к выводу, что ему не удержать престол, если он не станет католиком, и в очередной раз сменил религию. Вполне вероятно, что он никогда не произносил приписывающихся ему слов: “Париж стоит мессы”, но в них выражено все то, что он чувствовал. Через год после пятого обращения новый король вступил в Париж – так закончились продолжавшиеся не одно десятилетие религиозные войны.

Став католиком, Генрих IV не забыл своих старых товарищей по оружию. Наоборот, он так заботился о них и так им покровительствовал, что особо твердолобые католики продолжали считать его еретиком. Наконец, 13 апреля 1598 года он издал Нантский эдикт, предоставлявший гугенотам свободу вероисповедания везде, где у них были церкви, за исключением Парижа. Он также гарантировал им безопасность, отдав им все укрепленные города, которыми они располагали в 1597 году.

Несмотря на непостоянство религиозных убеждений и распутный образ жизни, Генрих IV был мудрым правителем. При нем страна процветала, и он очень быстро завоевал уважение своих прежних врагов. Но религиозная нетерпимость и религиозные предрассудки не исчезли, и Генрих пал их жертвой в 1610 году, когда его жизни положил конец католик-фанатик, убежденный, что король – протестантский еретик и что его смерть угодна Богу.

Вся слава Христу

Протестантизм во Франции

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий