Превосходство любви

 

"Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы" (1Кор.13:1-3)
 
 
Самое точное описание Бога, содержащееся в Библии, и потому Его собственное описание Самого Себя – это слова "Бог есть любовь" (1 Иоан. 4:16). Любовь – самое благословенное из проявлений Его характера. Иоанн в своем послании говорит дальше: "и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем" (ст. 166). Поэтому и христианский характер ярче всего можно описать одним словом – любовь.
 
Трагично, что во многих церквях, как это было в церкви древнего Коринфа, любовь, которая должна быть основой характера христиан, не свойственна ни членам церкви, ни их служению обучение английскому. В Коринфе не хватало любви. Духовные дары были налицо (1:7), было и верное учение, по крайней мере, для большинства из них (11:2), но любви у них не было. Создается впечатление, что во все периоды своего существования церкви было трудно быть любящей. Легче быть правоверным, чем любить, и легче быть активным в церковной работе, чем проявлять любовь. И все же, самое главное, чего Бог требует от Своих людей, именно любовь. И против любви направлены некоторые из главных нападок врага церкви.
 
Профессиональная деятельность на рынке недвижимости невозможна без обмена качественной информацией. Осознавая данный факт, мы предлагаем профессиональную базу для риэлторов, так как осознаем, что размещение информации в базах данных сайтов по недвижимости является самым эффективным инструментом при продвижении объектов в сети. Они делают рынок более прозрачным, и значительно упрощают работу риэлторских агентств.
 
С литературной точки зрения тринадцатая глава 1 Послания к Коринфянам, может быть, самое прекрасное, что когда-либо вышло из-под пера Павла. Ее называли гимном любви, лирическим переложением Нагорной проповеди и заповедями блаженств, положенными на музыку. Здесь, как и во всем Писании, главная цель Духа – назидать. Когда мы сумеем понять каждую из составных частей, целое может стать для нас еще более прекрасным.
 
Эта глава – глоток свежего воздуха, оазис в пустыне трудностей и бед. Это жизненноутверждающая нота посреди почти непрерывных упреков, при помощи которых Павел надеялся исправить ложные представления, ложные позиции, ложное поведение и ложное применение Божьих предписаний и даров. У писца, писавшего под диктовку Павла, должно быть, вырвался вздох- облегчения и изумления, когда апостол начал диктовать эти прекрасные, Святым Духом вдохновленные, слова.
 
Однако, эту жемчужину нельзя понять, не учитывая ее обрамления. Содержащаяся в ней весть неотделима от того, что Павел говорит до этого и после этого, и составляет одно целое со своим контекстом. Всю силу воздействия этого отрывка и всю глубину его истин нельзя раскрыть в изоляции: когда он изучается и применяется вне контекста, он лишается части своей силы и части своего предназначения и красоты.
 
Глава 13 стоит в центре долгого разговора о духовных дарах, который Павел ведет в главах 12-14. В главе 12 обсуждаются вопросы о том, каким образом верующим даются дары, о том, как они эти дары воспринимают и о том, как эти дары взаимосвязаны между собой. В главе 14 говорится о том, как правильно использовать свои дары, особенно дар языков. А в этой средней главе Павел показывает, какие чувства, какие позиции, какие побуждения и какая атмосфера необходимы для того, чтобы духовные дары могли действовать, – показывает "путь превосходнейший", предназначенный нам Богом (12:31). Любить – это, безусловно, превосходнее, чем обижаться и чувствовать себя неполноценным из-за того, что у тебя нет духовного дара поярче, который кажется более важным. И это превосходнее, чем чувствовать себя лучше всех, чувствовать себя независимым от других, потому что такой дар у тебя есть. И уж, конечно, это превосходнее, чем пытаться своими силами скопировать действие духовных даров, поступая скорее по плоти, чем по Духу, и скорее для эгоистических целей, чем* для Божьих.
 
Истинно духовная жизнь – это единственная жизнь, в которой дары Духа могут проявлять свое действие. О здоровье вашей духовной жизни можно судить не на основании того, какие духовные дары вы имеете, но на основании того, какой духовный плод вы приносите, а первым и главным из плодов Духа является любовь (Гал. 5:22). Без плода Духа дары Духа не могут действовать, разве что по плоти, но в этом случае они становятся поддельными и непродуктивными. Через плод Духа Бог дает нам силу, и побуждение служить дарами Духа. Плод Духа, как и все в духовной жизни, достигается благодаря хождению в Духе (Гал. 5:16, 25). То, что у кого-то есть духовный дар, еще не делает его духовным. Только хождение в Духе делает верующего духовным. Хождение в Духе – так Павел определяет ежедневное, день изо дня, послушание Слову Бога и покорность Господу (Кол. 3:16).
 
Коринфские христиане не ходили в Духе. Они были эгоистичными, своевольными, они сами определяли свои цели и мотивы, и делали все возможное, чтобы бороться за собственные интересы, собственное благополучие. Каждый из них делал свое дело для собственной пользы, мало задумываясь о других – или совсем о них не задумываясь. У них не было недостатка ни в каком духовном даре, но им крайне недоставало духовного плана, потому что они не водились Тем, Кто является источником силы и даров, и плода. Среди того многого, чего не хватало этим верующим, самым замечательным была любовь. Как и церковь в Эфесе, они потеряли свою первую любовь к Господу (Откр. 2:4). Когда мы отступаем от Источника любви, сохранить любовь в себе невозможно.
 
Агапе (любовь) – это одно из самых редких слов в древнегреческой литературе, но одно из самых частых в Новом Завете. В отличие от нашего слова любовь, слово агапе никогда не относится к романтической или сексуальной любви, для ее определения в древнегреческом языке существовало слово эрос, которое в Новом Завете не появляется. Не относится слово агапе и просто к сентиментальному или приятному чувству, связанному с кем-то или чем-то. Оно не означает близкую дружбу или братскую любовь. Для это го существовало слово филиа. Не означает агапе и милосердия. Этот термин переводчики Версии Короля Джеймса взяли из латинского, и в английском языке он долго связывался только с благотворительной деятельностью. Так что же такое агапе? Наилучшим определением этого слова является сама 13-я глава послания Павла Коринфянам.
 
Доктор Карл Меннингер, знаменитый психиатр и основатель меннингской клиники, однажды написал, что "любовь – это лекарство для нашего больного, старого мира. Если люди научатся давать и получать любовь, они, как правило, смогут исцеляться от своих физических и душевных болезней".
 
Однако, трудность состоит в том, что мало кто из нас имеет хотя бы отдаленное представление о том, что такое истинная любовь. Большинство людей, и многие христиане в том числе, кажется, думают, что любовь – это только приятные чувства, теплая привязанность, романтические истории и желания. Когда мы говорим "я люблю тебя", мы часто подразумеваем "я люблю себя и хочу тебя". Это, конечно, наихудший род эгоизма, крайняя противоположность любви агапе.
 
Алан Рэдпэт рассказывает такую историю. Одна молодая женщина, упав духом, пришла к своему пастору в состоянии полного отчаяния. Она рассказала: "Один человек говорит, что любит меня до того, что убьет себя, если я не выйду за него замуж. Что мне делать?" – "Ничего, – ответил пастор, – не делайте ничего. Этот человек вас не любит; он любит самого себя. Такая угроза к любви отношения не имеет. Это – чистый эгоизм".
 
Любовь-самоотдача, любовь, которая требует от нас чего-то, любовь, которая больше озабочена тем, чтобы отдавать, чем тем, чтобы получать, в нашей современной церкви в большей части так же редка, как она была редка в церкви в Коринфе. Причина этого, конечно, в том, что любовь агапе так неестественна для человеческой природы. Наш мир определил любовь как "романтическое чувство" или "привязанность", что к истинной любви, как ее видит Бог, не имеет никакого отношения.
 
Наивысший пример любви подает нам Бог, – в Его любви проявляется наивысшая мера этой любви: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного" (Иоан. 3:16). Любовь, прежде всего, жертвенна. Речь идет о такой жертве, когда мы жертвуем собой ради других, – даже ради таких, которые могут вовсе о нас не беспокоиться или даже ненавидеть нас. Такая любовь – не чувство, а решительный волевой акт, который приводит к решительному акту самоотдачи. Любовь – это добровольное, радостное желание поставить благополучие других выше своего собственного благополучия. Такая любовь не оставляет места гордости, тщеславию, высокомерию, поискам себя или самопрославлению. Это – акт выбора, который мы обязаны совершить даже ради наших врагов: "А Я говорю вам: любите врагов ваших,… и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, Да будете сынами Отца вашего Небесного" (Матф. 5:44-45). Если Бог так возлюбил нас, что даже "будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его" (Рим. 5:10; Еф. 2:4-7), настолько же должны мы любить тех, кто является нашими врагами.
 
Тою же самою любовью, с которою Отец послал Иисуса в мир, Иисус, "возлюбил Своих сущих в мире, до конца возлюбил их" (Иоан. 13:1). Буквальный перевод этой фразы -"возлюбил их абсолютно, до совершенства". Иисус любил до полнейшей степени, полнейшей мерой. Он любил до пределов любви.
 
Во время последней Вечери Иисус снял Свои верхние одежды и стал мыть носи ученикам: так Он хотел на деле показать любовь к тем, кто думали тогда только о самих себе, – в противоположность их Учителю. В ту пору, когда для Иисуса пришло время испить горечь креста, Его ученики, не имеющие любви, спорили о том, кто из них больший (Лук. 22:24). С человеческой точки зрения эти люди были непривлекательны: они были эгоистичны и бесчувственны и не заслуживали любви. Но Спаситель решил возлюбить их до конца и, возлюбив, учил их любить не словом, но делом. Этим актом доброты Он показал им, что любовь – это не эмоциональное тяготение, но самоотверженное, смиренное служение, исполняющее потребности другого, каким бы низким ни было это служение и как бы мало ни заслуживал этого человек, которому служат.
 
Любовь до такой степени важна в христианской жизни, значение ее настолько абсолютно, что Христос сказал Своим ученикам: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Иоан. 13:34-35). И еще Он сказал: "Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей" (Иоан. 15:9). Иисус не оставил никаких сомнений на тот счет, что любовь, любовь агапе, жертвенная любовь, является главным признаком ученичества Ему. Он и учил этой любви, и проявлял ее Сам, когда Он мыл им ноги.
 
"Любящий другого, – говорит нам Павел, – исполнил закон. Ибо заповеди: "не прелюбодействуй", "не убивай", "не кради", "не лжесвидетельствуй", "не пожелай чужого" и все другие заключаются в сем слове: "Люби ближнего твоего, как. самого себя". Безлюбовность намного хуже всякого непослушания Господу, а любовь во много крат превышает самое истинное послушание.
 
Все, что делает христианин, должно быть сделано с любовью (1 Кор. 16:14). Правильное богословие заменить любви не может. Религиозные дела не могут заменить любви. Ничто не может заменить ее. Христиане, не имеющие любви, не имеют оправдания, "потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам" (Рим. 5:5). Нам не надо изобретать любовь: нам надо только делиться той любовью, которая уже дана нам. Мы не нуждаемся в том, чтобы нас человеческими усилиями учили любить, потому что мы "сами научены Богом любить друг друга" (1 Фес. 4:9). Поэтому нам сказано достигать любви (1 Кор. 14:1), облечься в любовь (Кол. 3:14), исполниться и преисполниться любовью (1 Фес. 3:12; Фил. 1:9), быть искренними в любви (2 Кор. 8:8), быть едиными в любви (Фил. 2:2), иметь "усердную" любовь (1 Пет. 4:8) и быть внимательными друг к другу, поощряя к любви и добрым делам" (Евр. 10:24).
Все эти учения можно подытожить пятью ключевыми фразами: (1) любить нам повелевается, (2) любовь – это то, чем христиане уже обладают, (3) любовь – это норма христианской жизни, (4) любовь – это дело Духа и (5) любовь должна воплощаться на деле, чтобы быть подлинной.
 
 
Красноречие без любви – ничто
 
"Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий" (13:1)
 
В первом и во втором стихах этой главы Павел прибегает к гиперболе. Чтобы сделать как можно более ясной свою точку зрения, он предельно преувеличивает то, что хочет подчеркнуть. Используя различные примеры, он говорит: "если бы мне каким-нибудь образом удалось приобрести самые невероятные способности, что я умел бы делать то и то или быть тем-то и тем-то до крайних пределов воображаемого, но при этом я не имел бы любви, то я был бы просто абсолютно ничем". В духе той любви, о которой оно говорит в этих стихах, Павел переходит к речи от первого лица. Он хочет ясно показать, что сказанное им в такой же степени относится к нему самому, как и к любому из верующих в Коринфе.
 
Павел допускает, что он был бы способен говорить в высшей степени красноречиво, – языками человеческими и ангельскими. Хотя слово глосса, переведенное как язык, может означать физический орган речи, он может означать также "язык" в том смысле, как мы употребляем это слово, когда говорим о "материнском" или "родном" языке. Я уверен, что в этом стихе имеется в виду именно это значение слова "языки".
 
Из контекста недвусмысленно ясно, что в этом стихе Павел имеет в виду и дар говорения на языках (см.12:10,28; 14:4-6; 13-14; и т.п.). Это – тот дар, который коринфяне так высоко ставили и которым они до такой степени злоупотребляли; он будет подробно обсуждаться во введении к 14-ой главе.
 
Однако в 13:1 для Павла основное – передать представление о способности говорить на любых языках в величайшей степени свободно и красноречиво, о способности, намного превосходящей талант самого, выдающегося лингвиста или оратора. Из выражения языками… ангельскими становится ясным, что апостол употребляет самые общие и предположительные термины. Нет никакого библейского учения о том, что существует какой-нибудь уникальный или особый язык ангелов или разновидность языка.
 
В Писании содержится масса записей о том, что ангелы обращались к людям, – но при этом они всегда говорили с ними на их родном языке. Нигде не содержится указаний на то, что они имели свой собственный, небесный язык, которому люди могли бы научиться. В этих стихах Павел просто говорит, что, если бы у него была способность говорить с искусностью и красноречием величайших из людей, даже и с ангельским красноречием, он был бы только медью звенящей или кимвалом звучащим, если бы не имел любви. Величайшие истины, высказанные с величайшим искусством, обречены на провал, если они не сказаны с любовью. Без любви даже тот, кто говорит истину со сверхъестественным красноречием, становится только пустым шумом и ничем больше.
 
Особенно бессмысленен без любви дар языков. Павел выбирает этот дар, чтобы привести пример безлюбовности, потому что говорение на языках было тем переживанием, к которому стремились и которое делало людей гордыми. Коринфяне старались использовать этот дар для своих собственных эгоистических целей, чтобы потешить свою гордость, и стремились добиться этого дара собственными силами; это приводило, в частности, и к тому, что этим даром оказалось невозможно служить в любви. Поскольку коринфяне не водились Духом, они не имели плода Духа. Дар говорения на языках превратился всего-навсего в бессмысленную болтовню.

[ad#my_blok3]

 
Во времена, когда составлялся Новый Завет, существовали обычаи прославлять божества Кибелу, Вакха и Дионисия; в эти религиозные ритуалы входили экстатические говорения, которые сопровождались сокрушительными ударами гонга, звоном цимбал и ревем труб. Слушатели Павла из этих стихов его послания делают ясный вывод: служение дара языков или произнесение слов любым другим образом, по человеческому ли обычаю или же по ангельскому, совершающееся без любви, имеет не больше ценности, чем вышеуказанные языческие ритуалы. Это – только бессмысленная тарабарщина, болтовня под маской христианства.
 
 
Пророчества, познания и вера без любви – ничто
 
"Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто" (13:2)
 
Пророчество без любви
 
В начале следующей, 14-ой, главы, Павел будет говорить о пророчестве как о величайшем из духовных даров, потому что пророк провозглашает Божью истину людям так, чтобы они могли узнавать и понимать ее (14:1-5). Апостол и сам был пророком (Деян. 13:1), и в величайшей степени уважал и должность пророка, и дар пророчества.
 
Однако, продолжая свою гиперболу, Павел утверждает, что даже великим даром пророчества необходимо служить с любовью. Даже и наиболее одаренный от Бога человек не освобождается от обязанности служить с любовью. Если он чем-то и отличается в этом отношении от других, так только тем, что он более, чем другие, обязан служить с любовью. "От всякого, кому много дано много и потребуется" (Лук.12:48). Пророку, как никому другому, следует говорить истину с любовью (Еф.4:15).
 
Одним из пророков Божиих был Валаам. Он знал истинного Бога и знал Божью истину, но не имел любви к Божьему народу. Когда Валак, царь Моава, пообещал ему щедрую награду, если он проклянет Израильтян, он, недолго колебавшись, согласился. Поскольку Бог не мог убедить Своего пророка не совершать этого ужасного поступка, Он послал ангела, чтобы остановить ослицу пророка (Чис. 22:16-34). После этого еще несколько раз Валаам был готов проклясть Израиля и сделал бы это, если бы ему не помешал в этом Бог. Но того, чего Валааму не удалось добиться с помощью проклятия Израиля, ему удалось добиться позже, когда он сбил народ Божий с пути истинного.
 
Поскольку Валаам ввел Израиль в идолопоклонство и безнравственность, он был осужден на смерть (Чис. 31:8,16). Этот пророк знал Божье Слово, произносил Божье Слово и боялся Бога, – в том, что касалось его собственной безопасности, -но у него не было любви ни к Богу, ни к Его народу.
 
Несколько лет тому назад мне пришлось разговаривать с одной молодой учительницей воскресной школы, которая говорила: "Мне казалось, что я по-настоящему люблю моих учениц. Я тщательно готовилась к урокам и старалась, чтобы каждая из девочек чувствовала себя частью класса. Но я ни разу ничем не пожертвовала ради этих девочек, не принесла ради них ни одной личной жертвы". Эта учительница чувствовала, что, несмотря на то, что она столько изучала Библию и так тщательно готовилась к урокам, несмотря на то, что она испытывала добрые чувства по отношению к учащимся, ей все еще не хватало ключевого элемента любви агапе, – самоотдачи и самопожертвования.
 
Сила, стоящая за тем, что мы говорим и делаем, – это наши мотивы. Если мы действуем, подталкиваемые эгоистическими интересами, желанием похвалы, желанием выдвинуться и добиться какой бы то ни было выгоды, то влияние, которое мы могли бы оказать на людей ради Господа, будет весьма ограниченным. Что бы мы ни делали и что бы мы ни говорили, Для Бога все это будет только безмерной суетой, если нас не воодушевляет любовь.
 
Служение Иеремии было прямо 'противоположно служению Ваалама. Иеремия был плачущим пророком. И плакал он не из-за своих собственных горечей, хотя они были велики, а из-за испорченности своего народа, отказавшегося повернуться к Господу, и из-за наказания, которое ему приходилось предсказать своему народу. Он плакал над своим народом подобно тому, как Иисус плакал над Иерусалимом (Лук. 19:41-44).
 
Однажды, в первые годы своего служения, Иеремия, глубоко потрясенный духовным состоянием своего народа, воскликнул: "Когда утешусь я в горести моей! сердце мое изныло во мне… О сокрушении дщери народа моего я сокрушаюсь, хожу мрачен, ужас объял меня… О, кто даст голове моей воду и глазам моим -источник слез! я плакал бы день и ночь о пораженных дщери народа моего" (Иер. 8:18, 21; 9:1). Иеремия был пророком с разбитым сердцем. Его кровоточащее сердце было любящим и духовным.
 
Павлу также часто приходилось служить со слезами, и причиной того были его соотечественники-евреи, которые не хотели принимать Иисуса Христа. Именно они причинили ему множество мучений, и все же до слез его доводило не то, что они враждебно относились к нему самому, а то, что они были против Евангелия, – вот что заставляло его служить "со слезами" (Деян. 20:19).
 
В послании к Римлянам он дает трогательное свидетельство: "истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, Что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти" (9:1-3). Служение Павла обладало огромной силой, и в большой степени это вызывалось тем, что он служил с великой любовью.
 
Провозглашать истину от Бога без любви – это значит не просто уменьшить ценность своего служения, это значит свести его на нет, стать ничем.
 
 
Знание без любви
 
Знание всех тайн и всякое познание без любви также ничто в точности, как и дар пророчества.
 
Эту исчерпывающую фразу Павел употребляет для описания человеческого понимания, доходящего до крайней степени. При этом тайны, видимо, представляют божественное, духовное понимание, а знания – понимание человеческое, основывающееся на фактах.
 
В Писании термин тайна всегда употребляется по отношению к божественной истине, которую Бог на некоторое время скрыл от людей. Чаще всего это слово относится к истинам, сокрытым от святых Ветхого Завета, откровение о которых дается в Новом Завете (ср. Еф. 3:3-5).
 
Павел отстаивает свое убеждение, состоящее в том, что даже если бы он мог в совершенстве постигнуть все нераскрытые еще божественные тайны, вместе с теми тайнами, которые уже раскрыты, он все равно мог бы быть ничем. Это духовное понимание не имело бы абсолютно никакой ценности без главного духовного плода – без любви. Этот стих указывает на великую важность любви: без нее, если бы мы могли знать столько же, сколько знает Бог, и все же были бы ничем.
 
И этой беде не помочь, даже если к знанию всех тайн добавить и всякое познание. Можно вникнуть во все факты, относящиеся к сотворенной вселенной, доступные наблюдению и познаванию, можно быть буквально всеведущим, – и все же без любви ты будешь ничто. Другими словами, если бы ему каким-нибудь образом удалось вместить все сведения о Творце, и о творении, он все-таки был бы нулем, если бы у него не было любви.
 
Если все это без любви посчиталось бы за ничто, насколько меньше, стоят наши очень ограниченные интеллектуальные достижения, и библейские и теологические знания и прозрения в том числе! Они меньше, чем ничто. Знания такого сорта без любви – хуже, чем просто невежество. Они приводят к духовному снобизму, к .гордости и высокомерию. Это уродливое фарисейство. Духовное знание может быть добрым, прекрасным и плодотворном, только когда оно сохраняется в смирении, когда служение, для которого необходимо это знание, осуществляется с любовью. Но оно оказывается уродливым и неплодотворным, когда любви не хватает. Просто знание, даже знание Божьих истин, взятое само по себе, "надмевает"; для назидания совершенно необходима любовь (1Кор.8:1).
 
Это не значит, что Павел недооценивает значение знания, особенно, знания Божьего Слова. Филиппийцам он писал: "и молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве" (1:9).
 
Мы не можем получить назидания от того, чего мы не знаем, и мы не можем быть послушными тому, чего мы не знаем. Но может быть и так, что мы знаем – но не слушаемся, не получаем духовной поддержки, не становимся сильнее. Только любовь приносит истинное "познание и всякое чувство".
 
Мы можем знать – и все же не получить назидания от этого знания. Любовь – это божественный воспитатель, только она назидает.
 
 
Вера без любви
 
Если Павел не умалял значение знания, то еще меньше мог он умалять значение веры. Никто не проповедовал о необходимости веры, особенно веры, приводящей к спасению, с такой силой, как он. Но в этом стихе речь идет не о той вере, которая спасает, а о вере, которая полагается на Господа и уповает на Него".
 
Павел обращается к верующим, которые уже имеют спасающую веру. Слова о том, что он мог бы иметь всю веру, так что (мог бы) и горы передвигать, относятся к такой силе доверия и упования, которая помогает совершать великие дела ради Его детей. В особенности эти слова относятся к верующим, обладающим даром веры. Павел говорит, что даже если христианин обладает чудесным даром от Бога – делать невозможное возможным, он ничто, если не имеет любви.
 
Не случайно апостол использует здесь ту же самую метафору, которую однажды применил Иисус. Как-то апостолам не удалось исцелить одержимого бесами мальчика, Иисус сказал им: "истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: "перейди отсюда туда', и она перейдет" (Матф.17:20). Иисус в этом случае употребил гиперболу, в точности, как Павел в 1 Послании к Коринфянам, 13:1-3.
 
Самое главное, что Господь хотел сказать Своим ученикам, заключается в этой истине: если они сумеют полностью доверять Ему, в их служении не будет ничего "невозможного".
 
А для Павла главное – объяснить, что даже, если человек обладает молитвенным доверием к Господу в столь великой степени, но не имеет любви, он – ничто.
 
Такую великую веру имел Иона. И именно из-за своей великой веры в силу Божьего Слова он отказался проповедовать в Ниневии. Он боялся не провала своей проповеди, а ее успеха. Его беда была в том, что он не хотел, чтобы развращенные жители Ниневии избежали Божьего наказания. Он не имел любви к ним – даже после того, как они покаялись. Он не хотел, чтобы они спаслись от гнева Господня, и возмущался тем, что Господь их пощадил. Каждый в этом городе, начиная с царя, покаялся в своих грехах, и это было непосредственным результатом проповеди Ионы. Даже скот в этом городе покрыли вретищем в знак раскаяния. Бог чудесным образом пощадил Ниневию, – как это и предсказывал Иона. И затем мы читаем об одной из самых странных и самых жестокосердных молитв во всем Писании: "Иона сильно огорчился этим и был раздражен. И молился он Господу и сказал: "о, Господи! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты – Бог благой и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить" (Иона 4:1-3).
 
Всеми теми качествами, которыми, по признанию Ионы, обладал Господь, сам пророк не обладал и не хотел обладать. Трудно себе представить Божьего человека, до такой степени лишенного любви. Его вера говорила ему, что в Ниневии его ждет великий успех, но сам пророк оказался в великом поражении. Его проповедь совершила великое чудо, по его вере, но сам пророк оказался ничем.
 
 
Благотворительность и мученичество без любви – ничто
 
"И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы" (13:3)
 
Любовь агапе всегда жертвенна; но не всегда жертвенность имеет своим источником любовь. Во все времена внутри церкви существовали определенные течения и группы верующих, которые считали, что отказ от себя, самоуничижение и, даже, причинение самому себе страданий уже сами по себе приносят духовную пользу, являются заслугой.
 
Многие секты и языческие религии считают, что самое главное – отказаться от владений, приносить различные жертвы и совершать религиозные акты предполагаемого самоуничижения, отказ от себя, причинение себе страданий и монашество.
 
Однако все это хуже, чем просто бесполезно, даже и для христиан, если совершается без любви. Без любви все акты далеко не бескорыстны. В центре таких обычаев на самом деле стоит не Бог и не другие люди, но ты сам, – ты сам и твой законнический страх, если ты отказываешься все это делать, либо ты сам и та хвала и благословения, которые ты надеешься получить в том случае, если ты это будешь делать. То, что тебя побуждает, это – собственный интерес, ты сам, и это побуждение не является ни духовным, ни исполненным любви.
 
Благотворительность без любви
 
Слово, переведенное как раздам, означает раздачу небольших количеств, понемногу, длительную, систематическую деятельность по отдаванию всего того, что человек имеет. И даже, когда человек отдает все имение свое, чтобы накормить бедных, такая благотворительность не будет духовным деянием, если совершается не из подлинной любви, как бы велика ни была жертва и сколько бы людей ни было при этом накормлено.
 
Раввины учили, что не надо отдавать бедным более двадцати процентов своего имения, так что пример, который приводит Павел, предполагает невиданную щедрость. И все-таки, несмотря на то, что бедные, получившие эту милостыню, насытятся, дающий эту милость получит ничто, не получит никакой пользы. Его духовный счет окажется таким же пустым, как и его счет в банке.
 
Раздавать свои богатства по обязанности, из-за жажды признания и похвалы или для того, чтобы успокоить угрызения совести, – бесполезно. Только любовь делает милостыню духовной.
 
Заповедь Христа раздавать богатства в тайне (Матф.6:3) помогает – избежать соблазна поддаться какому-нибудь из этих ложных, бездуховных и лишенных любви побуждений. Благотворительность с любовью имеет великую ценность; без любви благотворительность – ничто.
 
Мученичество без любви
 
И, наконец, Павел говорит: если я… отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
 
Некоторые толкователи считают, что апостол в этом стихе ссылается на обычай клеймить рабов каленным железом, то есть говорит о том, чтобы добровольно отдать себя в рабство.
 
Однако лучше предположить, что он, продолжая перечисление крайностей, к которым он прибегает в этих стихах, имеет в виду сожжение заживо. Обычай казнить, привязывая к столбу и сжигая заживо, – судьба, уготованная многим христианам – мученикам, – возник в римской империи только через несколько лет после написания этого послания.
 
И все же трудно избавиться от впечатления, что Павел ссылается именно на эту форму страдания. Существовал ли в те времена обычай казнить людей таким образом или нет, такая казнь – это ужасный, мучительный вид смерти.
 
Во времена, когда преследования ранней церкви стали особенно суровыми, некоторые верующие действительно стали искать мученичества, чтобы прославиться или чтобы получить особо почетное место на небесах. Но, когда к жертве подталкивают собственные интересы и гордость, эта жертва теряет свою духовную ценность.
 
Даже принятие мученической смерти за веру не приносит никакой пользы, если совершается без истинной божественной любви. Сколько бы человек ни страдал ради своего христианского служения и свидетельства, он не получит духовной пользы, если он работал не с любовью и свидетельствовал, не имея любви.
 
Тот, кто лишен любви, создает ничто, является ничем и ничего не получит.
 
 
С уважением Андрей

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий