Политические перспективы: Латинская Америка


 

Преемники св. Павла всегда были нашими отцами, однако война сделала нас сиротами, подобными потерявшемуся агнцу, тщетно взывающему к своей матери. Сейчас нежная мать нашла его и вернула в стадо, а мы получили пастырей, достойных церкви и республики.
СИМОН БОЛИВАР
 
 
Рождение новых народов и государств
 
Политические потрясения в Европе и в британских колониях Северной Америки отражались и на Латинской Америке. В испанских и португальских колониях давно сложились напряженные отношения между недавними переселенцами из Европы, которых называли пиренейцами, и потомками первых иммигрантов – креолами. Эксплуатация труда индейцев и рабов сделала креолов относительно зажиточным социальным слоем, лучше пиренейцев понимавшим положение дел в колониях и посему претендовавшим на участие в управлении ими. Однако на все важные должности – как гражданские, так и церковные – назначали в Европе, поэтому такие посты, как правило, занимали обычно приезжие островитяне, многие из которых до получения назначения на руководящие должности в Новом Свете никогда раньше не видели этих земель. Креолы, забывая с пользой для себя о тяжком труде индейцев и чернокожих рабов, считали, что благосостояние колоний создано их усилиями, и были недовольны полученной пиренейцами властью. Оставаясь пока верными подданными короны, они тем не менее порицали многие законы, дававшие преимущества метрополии в ущерб колониям. Поскольку многие из них располагали достаточными средствами, они часто посещали Европу и возвращались оттуда с распространившимися на этом континенте республиканскими идеями. Таким образом, в Латинской Америке креолы играли роль, аналогичную роли буржуазии во Франции.
 
В 1808 году Наполеон сверг с престола короля Испании Фердинанда VII и на его место короновал своего брата Жозефа Бонапарта. Центр испанского сопротивления узурпатору находился в Кадисе, откуда “хунта”, или совет, правила от имени свергнутого короля. Наполеон заявил, что все испанские колонии должны отныне подчиняться королю Жозефу, но у него не было возможности провести свое решение в жизнь, и в Новом Свете были созданы местные хунты. Пиренейцы в колониях настаивали, чтобы все эти хунты подчинились власти правительства в Кадисе, а креолы предпочитали независимые хунты, и их точка зрения возобладала. Таким образом, в колониях возникло самоуправление, хотя пока что от имени короля. В 1814 году после разгрома Наполеона на престол вернулся Фердинанд VII. Но вместо того чтобы выказать благодарность тем, кто сохранил ему его колонии, он принялся разрушать все, что сделали эти относительно умеренные хунты. В самой Испании он отменил принятую хунтой в Кадисе конституцию, но реакция была столь враждебной, что в 1820 году он был вынужден восстановить ее. Такие же меры, предпринимавшиеся в колониях, еще больше усилили недовольство креолов испанской политикой, и вскоре против короля восстали даже те, кто до того были надежными и верными защитниками королевского наследия. В провинции Ла-Плата (теперешних Аргентине, Парагвае и Уругвае) хунта просто-напросто продолжила управлять страной, пока в 1816 году не была провозглашена независимость. Три года спустя Парагвай объявил о своей независимости как от Испании, так и от Ла-Платы. В 1828 году отделился Уругвай, тоже ставший независимым государством. Тем временем Хосе де Сан-Мартин перешел Анды и захватил Чили. В 1818 году была провозглашена независимость и этой страны. Пока эти события разворачивались на юге, севернее Симон Боливар создал армию, которая разгромила испанцев и провозгласила независимость Большой Колумбии (ныне Колумбия, Венесуэла и Панама). Затем к Большой Колумбии присоединился Эквадор, и Боливар пошел на юг, где независимость получило также Перу (ныне Перу и Боливия).
 
Боливар мечтал создать республику, в состав которой вошла бы большая часть континента. Но эти мечты быстро развеялись. Большая Колумбия раскололась на Венесуэлу, Колумбию и Эквадор. В Перу район “высокого Перу” настаивал на независимости и в конечном счете стал Боливарской республикой – ныне Боливией. Последние надежды Боливара на создание континентальной конфедерации рухнули после Панамского конгресса в 1826 году, когда стало ясно, что сепаратистские настроения, а также интересы Соединенных Штатов препятствуют тесному сотрудничеству между новыми странами. Пять лет спустя, за несколько дней до смерти. Боливар высказал свое мнение по этому вопросу: “Америка неуправляема. Революционеры пахали море”.
 
В Мексике события развивались иначе. Креолы составили заговор с целью захвата власти у испанцев, и когда он был раскрыт, один из его организаторов, отец Мигель Идалъго-и-Костилья, решил начать действовать, пока его не арестуют 16 сентября 1810 года он провозгласил независимость Мексики и вскоре встал во главе неорганизованной армии из шестидесяти тысяч индейцев и метисов – людей смешанной индейской и испанской крови. Когда Идальго схватили и казнили, его сменил священник-метис Хосе Мария Морелос. Таким образом, новое государство с самого начала пользовалось поддержкой индейцев и метисов с их активным участием в его делах. На какое-то время креолы вернули власть, сосредоточив ее исключительно в своих руках, но затем под руководством Бенито Хуареса положение выправилось. Итак, индейцы и метисы играли важную роль в политической истории Мексики. Центральная Америка, изначально входившая в состав Мексики, провозгласила независимость в 1821 году, а затем разделилась на Гватемалу, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рику. (Панама сначала не входила в состав Центральной Америки. Она принадлежала Колумбии до 1903 года, когда Соединенные Штаты добились ее независимости, дабы избежать выполнения условий, которые Колумбия ставила для строительства канала.)
 
Бразилия тоже добилась независимости в результате наполеоновских войн. В 1807 году португальский двор, бежавший от наполеоновских армий, нашел прибежище в Бразилии. В 1816 году короля Жуана VI восстановили на престоле в Лиссабоне, но он не выказывал особого желания вернуться в Португалию, пока в 1821 году его не принудили к тому политические обстоятельства. Регентом в Бразилии он оставил своего сына Педру, который затем отказался вернуться в Португалию, провозгласил независимость Бразилии и был коронован императором Педру I Бразильским. В 1825 году Португалия признала независимость своей бывшей колонии. Однако Педру I не дали возможности править по своему усмотрению и принудили его согласиться с парламентской формой управления. В 1889 году, после отречения его сына Педру II, была провозглашена республика.
 
Независимость Гаити стала прямым результатом Французской революции. Как только Французская революция лишила белых военной поддержки, чернокожие, составлявшие подавляющее большинство населения, взбунтовались. Независимость была провозглашена в 1804 году и признана Францией в 1825 году. Соединенные Штаты не признавали ее до 1862 года, так как рабовладельческие государства боялись примера стран, образовавшихся в результате восстания рабов.

[ad#my_blok3]

 
При рассмотрении всех этих событий в целом можно выделить несколько общих черт. Исходившие из Франции и Соединенных Штатов революционные идеи создавали идеологические предпосылки для развития революционных движений и борьбы за независимость в Латинской Америке. Однако эти революции обычно заканчивались сосредоточением власти в руках креолов – или, как в Гаити, в руках военной верхушки, – которых очень мало беспокоили чаяния широких масс населения. Обширные земельные пространства продолжали принадлежать немногим крупным землевладельцам, в то время как большинство населения оставалось безземельным. К середине XIX века широкое развитие в экономике получили использование зарубежного капитала и экспорт сельскохозяйственной продукции. Это в свою очередь обернулось образованием еще более крупных земельных владений и слиянием интересов землевладельцев-креолов с интересами зарубежного капитала. Кроме того, в городах появился средний класс, состоявший из купцов и государственных служащих, который не обладал большой властью, но интересы которого были тесно связаны с происходившим экокомическим процессом. Многие надеялись и неоднократно заявляли, что развитие торговли, промышленного производства и образования в конечном счете принесет пользу всем классам общества, ибо даже самые бедные получат доступ к накапливавшемуся богатству. Но поскольку экономический прогресс требовал дисциплины и порядка, поэтому существование диктаторских режимов казалось оправданным.
 
В XIX веке основные идеологические споры в Латинской Америке велись между “либералами” и “консерваторами”. В целом лидеры обеих групп принадлежали к высшему классу. Но в то время как консерваторы опирались на землевладельческую аристократию, либералы пользовались поддержкой торговцев и интеллигенции в городах. Консерваторы боялись таких понятий, как свободомыслие и свободное предпринимательство. Либералы же защищали их, поскольку они были более современными и лучше соответствовали интересам купеческого сословия. Большинство консерваторов ориентировались на Испанию, а либералы – на Великобританию одежда из Англии, Францию и Соединенные Штаты. Но ни те, ни другие не намеревались менять общественный порядок, чтобы низшие слои населения могли пользоваться плодами богатства страны. Это приводило к установлению диктаторских режимов, дворцовым переворотам и насилию. К концу века многие начали приходить к тому же выводу, что и Боливар: континент неуправляем.
 
Церковь в новых государствах
 
В колониальный период церковь в Латинской Америке находилась под королевским патронатом – “Patronato Real”. Это означало в том числе фактическое назначение епископов правительствами Испании и Португалии. Таким образом, противостояние между островитянами и креолами давало о себе знать и в церкви, где высшие должности занимали пиренейцы, а креолы и метисы составляли основную массу низшего духовенства. Некоторые епископы выступали за независимость, однако большинство поддерживали королевскую власть, а многие осуждали восстание в пастырских посланиях. После провозглашения независимости большинству из них пришлось вернуться в Испанию, оставив кафедры многих епархий вакантными. Заменить их было невозможно, поскольку Испания настаивала на сохранении права королевского патроната, а вновь образованные республики не могли принять епископов, назначенных королевской властью. Папы проявляли нерешительность, так как Испания оставалась одним из их главных союзников в Европе, но в то же время новые страны составляли значительную часть католической паствы. В своей энциклике “Etsi longissimo” (1816) Пий VII говорил о “тяжком грехе бунта” и о “нашем возлюбленном сыне в Иисусе Христе Фердинанде, вашем католическом короле”, но в конце концов был вынужден занять более нейтральную позицию. В 1824 году Лев XI в энциклике “Etsi iam diu” назвал борьбу за независимость “плевелами”, а Фердинанда – “нашим возлюбленным сыном Фердинандом, католическим королем испанских владений”. В Европе Франция, Австрия и Россия поддержали позицию Испанию, выступив против признания новых государств, подразумевающего право назначать в них епископов, не считаясь с мнением Испании. Наконец, в 1827 году Лев XII решил назначить первых епископов в Большую Колумбию, и именно это событие послужило поводом для слов Боливара, приведенных в начале главы. Но этим дело не кончилось, так как Фердинанд порвал отношения с Римом, и папе пришлось отказаться от многих своих дел. Лишь в следующем десятилетии Григорий VII официально признал новые республики и назначил в них епископов. Учитывая сакраментальный характер католичества, отсутствие епископов означало гораздо больше, чем просто отсутствие руководителей. Без епископов не могли производиться рукоположения, а без достаточного числа рукоположенных священников обрядовая жизнь в церкви в значительной степени замирала.
 
Позиция низшего духовенства, состоявшего главным образом из креолов и метисов, резко отличалась от позиции епископов. В Мексике восстание поддержали трое из четырех священников. В Аргентине из двадцати девяти человек, подписавших Декларацию независимости, шестнадцать были священниками. Кроме того, в начале восстания борьба за независимость не пользовалась особой поддержкой среди населения, и приходские священники приложили много сил, чтобы добиться этой поддержки.
 
По этим причинам отношение нового политического руководства к католичеству было сложным. Все называли себя католиками, и во многих первых конституциях католичество провозглашалось государственной религией. Но противоречия с Римом достигли такой степени, что многие – в частности, в Мексике – предлагали порвать с Римом и создать национальные церкви. Такие проекты не раз появлялись и впоследствии, когда папы проводили политику, противоречащую интересам той или иной страны.
 
После завоевания независимости конфликт между либералами и консерваторами выражался и в их разных взглядах на религиозную политику. Консерваторы хотели сохранить старые привилегии духовенства и церкви, а либералы противились этому. По этой причине многие священнослужители из числа коренного населения, ранее поддерживавшие борьбу за независимость, теперь переходили в ряды консерваторов. Поначалу либералы выступали не против католичества как такового, а против того, что им казалось примитивными представлениями священников, которые, будучи местными уроженцами, тем не менее продолжали смотреть на Испанию как на центр мироздания. Но постоянные конфликты между либералами и руководством церкви приводили к росту антикатолических настроений в рядах либералов.
 
Во второй половине века либерализм воспринял позитивистскую философию Конта и вследствие этого стал еще более антикатолическим. Огюст Конт был французским философом, одним из основоположников современной социологии, убежденным, что общество можно и нужно реорганизовать в соответствии с требованиями разума. По его теории, человечество в своем развитии проходит три стадии: богословскую, метафизическую и научную, или “позитивную”. Хотя еще и сохраняются остатки двух первых стадий, утверждал Конт, сейчас мы живем в научную эпоху, поэтому общество нуждается в радикальной перестройке на основе научных, или “позитивных” принципов. Новое общество, возникшее в результате такой реорганизации, будет проводить четкое различие между духовным авторитетом и мирской властью. Последняя должна принадлежать капиталистам и коммерсантам, лучше других понимающим потребности общества. Что касается духовного авторитета, им вполне может обладать обновленная “католическая церковь” без “сверхъестественного Бога”, преданная идеалам “общечеловеческой религии”. Эти идеи получили большую популярность среди латиноамериканской буржуазии, прежде всего в Бразилии, но также в таких странах, как Аргентина и Чили, где рожденные во Франции теории всегда находили отклик. В результате возник новый конфликт между либералами и церковью, а государственная власть приобретала все более светский характер.
 
Помимо этого вторая половина XIX века принесла новую волну иммиграции на Тихоокеанское побережье – в основном из Европы, но также из Китая. Для того типа развития, которое правящая буржуазия считала оптимальным в Латинской Америке, эта иммиграция была необходима. Иммигранты становились рабочей силой в промышленном производстве и в торговле, а также служили противовесом индейцам и чернокожим. Во всяком случае, эта волна иммиграции сыграла большую роль в религиозной жизни континента. Многие иммигранты были протестантами, поэтому некоторым странам пришлось предоставить религиозную свободу сначала только этим иммигрантам, а затем и всем остальным. Но самым значительным последствием иммиграции стал огромный рост числа крещеных католиков, которым церковь не могла предоставить практически никакого служения или религиозного образования. Вследствие этого латиноамериканское католичество отличалось большей поверхностностью. В крупных городах, таких как Буэнос-Айрес или Сан-Паулу, большинство населения продолжало называть себя католиками, но участие в церковной жизни принимали очень немногие.
 
Католическая церковная элита долгое время предпринимала тщетные попытки решить все эти проблемы, цепляясь за прошлое. Чем большее распространение получали новые идеи, тем яростнее иерархия осуждала их. В конце концов многие латиноамериканские католики начали относиться к вере как к чему-то сугубо личному и даже противоречащему взглядам церковных властей. Таким образом, когда там появился протестантизм, он нашел поле готовым к жатве.
 
С уважением Андрей


Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий