Простота безмятежной жизни

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне»(Матф.6:19-24)

Жизнь последовавшего оберегается тем, что ничто не вступает между Христом и ним – ни закон, ни личное благочестие, но также и не мир. Последовавший всегда видит только Христа. Он видит не Христа и мир. Он совершенно не вдается в это рассуждение, но во всем следует единственно Христу. Тогда око его чисто. Это целиком и полностью покоится на свете, исходящем от Христа, не содержащем в себе ни тьмы, ни двусмысленности. Как око должно быть чистым, ясным и простодушным, чтобы тело пребывало в свете; как ни нога, ни рука не иначе не получат света, кроме как от ока; как нога оступается, а рука промахивается, если око мутно; как все тело во тьме, если угасает око, – так и воспоследовавший до тех пор пребывает в свете, пока он простодушно смотрит на Христа, а не на что-то иное; так сердце ученика должно быть направлено единственно ко Христу. Если око видит что-то другое, кроме действительного, то обманывается все тело. Если сердце привязано к мирской внешности, к творению вместо Творца, то ученик потерян.

Блага всего мира стремятся отвлечь сердце Иисусова ученика. К чему лежит сердце ученика? вот в чем вопрос. Лежит ли оно к мирским благам? – или же только ко Христу и благам? или единственно только ко Христу? Светильник для тела есть око, светильник последовавшего за Христом есть сердце. Если око худо, то и тело должно быть во тьме. Если сердце темно, то как же темно должно быть ученику. Сердце же, однако, будет во тьме, если оно никнет к мирским благам. Теперь призыв Иисуса может быть сколь угодно настойчивым – он отскакивает, он не находит входа в человека, ибо сердце затворено, оно принадлежит чему-то другому. Как свет не проникнет в тело, если око злобно, так и слово Иисуса больше не проникнет к ученику, ибо его   сердце заперто. Слово подавлено, как семя между тернием, «заботами, богатством и наслаждениями житейскими» (Лк. 8:14).

Простодушие ока и сердца соответствует той сокровенности, которая не знает ни о чем, кроме слова Христа и Его призыва; оно заключается в полнейшем единении со Христом. Как воспоследовавшим простодушно обходиться с земными благами?

Иисус отказывает им не в пользовании земными благами. Иисус в человеческом Своем воплощении ел и пил, как и Его ученики. Тем самым Он очистил пользование земными благами. Блага, изводящиеся под рукой, служащие ежедневным потребностям и пищей телу, – последовавший должен принимать благодарно.

Паломником шагаешь,

Без груза, как-нибудь.

Заботы, сборы, торги

Лишь отягчают путь.

Иной – тот мертв везде;

Отправимся же с Богом,

Довольствуясь немногим,

Нуждаясь лишь в нужде.

Блага даны, чтобы ими пользоваться; но не для того, чтобы их собирать. Как Израиль получал в пустыне каждый день манну от Бога и не заботился о еде и питье и как манна, которая сохранялась изо дня в день, вскоре подгнила, так и ученик Иисуса должен ежедневно поручать свое от Господа; но, накапливая для длительного хранения, он портит и дары, и себя самого. Сердце его лежит в собранных им сокровищах. Накопленное добро ступает между мной и Богом. Где сокровище мое, там моя надежда, моя уверенность, мое утешение, мой бог. Сокровище – это идолопоклонство.

Но где же проходит граница между теми благами, которыми мне надлежит пользоваться, и сокровищем, которое мне незачем иметь? Перевернем высказывание и скажем так: к чему лежит твое сердце, то и есть твое сокровище – и тогда ответ уже дан. Сокровище может быть очень невзрачным, это зависит не от величины, а только от сердца, только от тебя. Но если спрошу далее: как мне узнать, к чему лежит мое сердце, – то ответ и здесь ясен и прост: Все, что тебе мешает любить Бога превыше всех остальных вещей, что становится между тобой и твоим послушанием Иисусу, – это и есть сокровище, там и твое сердце.

Не случайно, что ап. Павла в перечнях прегрешений блуд и корыстолюбие всегда ставятся рядом и оба названы идолопоклонством.

Если же человеческое сердце лежит к сокровищу, то человеку надо иметь себе сокровище14, по воле Иисуса, только не на земле, где оно разлагается, а на небе, где оно сохранится. «Сокровища» на небе, о которых говорит Иисус, – очевидно не одно какое-то сокровище, пусть даже Сам Иисус, но сокровища, действительно собранные последовавшим. И большое обетование выражено в том, что ученик, следуя Христу, приобретает небесные сокровища, которые не исчезают, а  ждут  его  и  которыми  он  будет  наделен.  Что  это  могут  быть  за сокровища, как не то подвижническое, то тайное в жизни ученика; что это могут быть за сокровища, как не плоды страстей Христовых, выпавших на жизнь последовавших?

Если сердце ученика всецело принадлежит Богу, то для него ясно, что он не может служить двум господам. Он не может этого. Это невозможно, если следуешь Христу. Проще всего было бы выказать свое христианское благоразумие и познания в том, чтобы уяснить себе, как служить двум господам, Богу и маммоне, предоставив каждому из них ограниченные права. Почему мы, дети Божьи, не должны стать радостными детьми этого мира, радующимися своим благим дарам и получающими свои сокровища по Божьему благословению? Бог и мир, Бог и земные блага – противостоят друг другу, поскольку мир и его блага цепляются за наше сердце и, только заполучив его, становятся тем, что они есть. Без нашего сердца мир с его благами – ничто.

Они живы нашим сердцем. Итак, они претят Богу. Свое сердце, полное любви, мы можем отдать только одному, мы можем быть преданными только одному господину. Что противостоит этой любви – подпадает ненависти. По слову Христову, по отношению к Богу существует толь ко любовь или ненависть. Если мы не любим Бога, то ненавидим Его. Середины не дано. Бог есть Бог потому и в том, что Его можно только любить или ненавидеть. Здесь существует лишь один выбор, или ты любишь Бога, или ты любишь мирские блага. Если ты любишь мир, то ненавидишь Бога; любишь Бога – ненавидишь мир. И безразлично – просто ли тебе хочется этого или ты делаешь это сознательно.

Совершенно верно, ты не захочешь этого, ты не узнаешь вполне того, что ты делаешь; напротив, ты именно этого не хочешь, иначе ведь это значит, что ты хочешь служить двум господам. Ты хочешь любить Бога и блага; что ж, тогда ты будешь все время держаться неправды – ты ненавидишь Бога. Ведь ты, как тебе кажется, любишь Его. Но если мы любим сразу и Бога и мирские блага, то эта любовь к Богу оборачивается ненавистью; око утрачивает простодушие, а сердце – единение с Иисусом. Хотим мы этого или нет, по-иному не бывает. Не можете служить двум господам вы, следующие за Христом.

Нужно внятно подчеркнуть, что Иисус не линает человеческого сердца того, в чем оно нуждается: сокровища, славы и хвалы. Но Он придает всему этому другое содержание: славу от Бога (Ин. 5:44), хвалу крестом (Гал. 6:14) и сокровище на небе.

«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту [хотя] на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний [сам] будет заботиться о своем: довольно для [каждого] дня своей заботы» (Матф.6:25-34)

Не заботьтесь! Блага морочат человеческое сердце, давая ему беспечность и беззаботность; в действительности же, однако, они как раз и причиняют ему заботу. Сердце, жадное до сокровищ, получает вместе с ними удушливое бремя забот. Забота творит сокровища, и сокровища творят заботу. Мы хотим обеспечить свою жизнь благами, хотим заботами стать беззаботными; но в действительности здесь доказывается противоположное. Кандалы, сковывающие нас с благами, удерживающие блага, сами суть заботы.

Злоупотребление благами состоит в том, что мы употребляем их для попечения о следующем дне. Забота всегда направлена в завтра. Блага же в строжайшем смысле предназначены на сегодня. Меня смущает сегодня как раз попечение о завтрашнем дне. Каждому дню достает своих хлопот. Кто утром положится всецело на Господа, получая сегодня все, что ему надобно для жизни, только тот воистину обеспечен. Получая каждый день, я делаюсь свободен от завтрашнего дня. Мысль о завтрашнем дне доставляет мне бесконечные заботы. «Не заботьтесь о завтрашнем дне» – это либо ужасная насмешка над нищими и убогими, непосредственно к которым обращается Иисус, над всеми теми, кто – по человечески говоря – завтра обречен на голодную смерть, если не озаботится сегодня. Это либо непереносимый закон, который человек с отвращением отвергнет, либо же единственное в своем роде возвещение Евангелия о свободе детей Божьих, у которых   один Отец Небесный, подаривший им возлюбленного Сына. Как мог Он не подарить вместе с Ним и всего остального?

«Не заботьтесь о завтрашнем дне» – это не следует понимать, как житейскую мудрость, как закон. Это нужно постигать только как благую весть от Иисуса Христа. Только последовавший, узнавший Иисуса, воспринимает это слово как обещание любви Его Отца и свободу от всех вещей. Не забота делает ученика беззаботным, но вера в Иисуса Христа. Отныне он знает: Мы можем вовсе не заботиться (стих 27). Следующий день, следующий час от нас полностью отъят. Это бессмысленно – делать вид, как будто мы вообще способны заботиться. Ведь мы не можем изменить положение вещей в мире. Заботиться может лишь Бог, поскольку Он правит миром. Поскольку мы можем не заботиться, поскольку мы полностью бессильны, то в силу этого мы также должны не заботиться. В противном случае мы приписываем себе власть Бога.

Но последовавший знает также, что он не только не может или не должен заботиться, но что ему и нет нужды заботиться. Не забота дает ежедневный хлеб (но также и не работа), но Отец Небесный. Птицы небесные и лилии не работают и не прядут, и все же они сыты и одеты, ежедневно и без заботы получая свое. Мирские блага им нужны только для сегодняшней жизни, они не собирают их и тем возносят хвалу своему Творцу, не своим прилежанием, не своей работой, не своей заботой, но через каждодневное, простодушное получение ниспосылаемых Богом даров. Так птицы небесные и лилии становятся примером для последовавших. Иисус отменяет причинную связь работы и пропитания, неизбежную, если она осмысляется без Божьей помощи. Он не рассматривает каждодневный хлеб как награду за работу, но говорит о беззаботном простодушии того, кто, идя путями Иисуса, все получает от Бога.

«Ни один зверь не работает для своего пропитания, но всякий имеет свое дело, и сообразно сему ищет и находит себе пищу. Пташка летает и поет, вьет гнездо и выводит птенчиков; это ее работа, но не это ее кормит. Волы пашут, лошади возят и участвуют в битвах, овцы дают шерсть, молоко, сыр, это их работа, но не это их кормит; земля же растит траву и напитывает ее дождем Божьим. Итак, человек может и должен и работать, и еще что-то делать, но все таки при этом знать, что есть и другой, питающий его и его работу, именно же: обильный дождь, что от Бога проливается; хотя и может показаться, что его питает работа – ведь Бог без работы не дает ему ничего. Хотя пташка не сеет и не жнет, но помрет с голоду коли не полетит отыскивать себе пропитание. А что она найдет про питание, то не работа ее, но благо от Господа. Ибо кто же положил туда пищу, чтобы она ее нашла? Ибо где Бог не положит, там никто ничего не отыщет, и весь мир должен до смерти работать и искать»   (Лютер).

Но если птицы и лилии опекаются Творцом, то разве Отец не будет способствовать и насыщению Своих детей, которые каждый день молят Его об этом; неужели Он может отказать им в том, что каждый день потребно для их жизни, Он, Которому принадлежат все земные блага и Который может распределить их по Своему благоусмотрению?

«Господь да даст мне на каждый день, сколько мне потребно для жизни; Он дает птицам, сидящим на крыше, как же Он не даст этого и мне?» (Клаудиус).

Забота есть дело язычников, не верящих, полагающихся лишь на свою силу и работу, но не на Бога. Язычники суть люди озабоченные, потому что им неизвестно, что Отец знает все, в чем мы нуждаемся. Потому они стремятся сами сделать то, чего не ждут от Бога. Но для последовавших несомненно: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». Тем самым становится ясно, что забота о еде и одежде еще не есть забота о Царстве Божьем, как мы охотно могли бы допустить; как будто выполнение работы для нашей семьи и для нас, наша забота о хлебе и жилище уже  есть искание Царства Божия; как будто это осуществимо среди таких забот. Царство Божье и праведность Его здесь совершенно отличаются от того, что достается нам  в качестве мирских благ.

Это  не что  иное, как праведность, о которой говорится у Матфея в гл.5 и 6, праведность Креста Господня и следования под тяжестью креста. Единение со Христом и послушание Его заповеди – прежде, все остальное следует после. Это не одно в другом, но одно за другим. Устремленность к праведности Христа стоит до забот о нашей жизни, о еде и одежде, о ремесле и семье. Здесь дается только крайнее суммирование того, что уже было сказано. И это слово Иисуса есть либо непереносимое бремя, невообразимое уничтожение человеческого бытия для нищих и убогих – либо же оно само есть Евангелие, преисполняющее нас свободой и радостью. Иисус говорит не о том, что человек должен и не может, но о том, что даровал нам Бог и обетовал. Если нам дарован Христос и мы призваны следовать Ему – тогда нам вместе с Ним даровано действительно все. Все остальное приложится нам. Кто, следуя Христу, взирает единственно на Его правду, тот находится в руке и под защитой Иисуса Христа и Отца Его, а кто приобщен Отцу, с тем ничего не может случиться, тому не надо больше сомневаться, что Отец вполне может накормить Своих детей и не оставит голодными. Господь поможет, когда это надо. Он знает о наших нуждах.

Последователь Иисуса после долгого ученичества на вопрос Господа: «Имели ли вы в чем недостаток?» – ответил: «Ни в чем!» Как может иметь нужду тот, кто в голоде и лишениях, в гонениях и опасности пребывает в несомненном единении с Иисусом Христом?

Вся слава Христу

Сварка оптического кабеля на сегодняшний день наиболее совершенная технология постоянного соединения волокон. Современный аппарат для сварки оптических волокон позволяет добиться очень низких потерь на сварном соединении — 0,01-0,02дБ. Сварное соединение широко используется для постоянного соединения многомодового или одномодового волокна разных типов. Наши специалисты имеют большой опыт работы с оптическим кабелем. Мы используем самое современное профессиональное оборудования с применением последних достижений в области автоматизированной сварки оптоволокна (автоматические сварочные аппараты Fujikura FSM-50S и Fitel-177S, рефлектометры FOD-7005, рефлектометры EXFO-200, оптические тестеры EXFO).

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий