Смирение

«Как вы можете думать, что следуете заповедям Христа, если вы заботитесь только о собственной выгоде, наживаетесь на долговых процентах, покупаете рабов как скотину и интересуетесь только делами?.. Но это еще не все. Приобретая земли и дома, умножая нищету и голод, вы сеете несправедливость».

Иоанн Златоуст

Через сто лет после смерти Иоанн Константинопольский удостоился имени, под которым стал известным в последующие века: Иоанн Златоуст. Он вполне заслужил это имя, – будучи современником таких великих проповедников, как Амвросий Медиоланский и Григорий Назианзин, Иоанн Константинопольский возвышался над всеми остальными, как гигант над другими гигантами своего века. Но для Иоанна Златоуста кафедра была не просто трибуной, с которой он произносил проповеди – замечательные образцы ораторского искусства. Проповеди были словесным выражением всей его жизни, его борьбы против сил зла, отчаянным призывом, который, в конечном счете, привел к ссылке и смерти.

Голос из пустыни

Он был, прежде всего, монахом, но прежде чем им стать, он был адвокатом, учившимся в родной Антиохии у известного языческого оратора Ливания. Говорят, что когда старого учителя спросили, кто будет его преемником, он ответил: “Иоанн, но на него претендуют христиане”. Мать Иоанна Антуза была ревностной христианкой, любившей сына глубокой и властной любовью. Ей доставило большое удовольствие, когда ее сын-адвокат в двадцатилетнем возрасте попросил внести его имя в список для подготовки к крещению. Три года спустя, по завершении требовавшегося тогда срока подготовки, его окрестил епископ Мелетий Антиохийский. Это опять пришлось по сердцу его матери. Но когда он сообщил ей, что намерен покинуть город и вести монашескую жизнь, она проявила непреклонность и взяла с него обещание, что он никогда не оставит ее, пока она жива. Иоанн нашел простое решение для того, чтобы вопреки собственническим наклонностями матери осуществить свое монашеское призвание – он превратил свой дом в монастырь. Он жил там с тремя единомышленниками вплоть до смерти матери, а затем присоединился к монахам в сирийских горах. Там он в течение четырех лет учился дисциплине монашеской жизни и старался ей следовать, проведя еще два года в полном одиночестве. Впоследствии он сам признал, что такая жизнь – не лучшая подготовка к исполнению пастырских обязанностей. “Многие из тех, кто от монашеского уединения переходят к деятельной жизни священника или епископа, совершенно не способны справляться с трудностями, встающими перед ними в их новом качестве”. Как бы там ни было, по возвращении в Антиохию после шести лет монашеского затворничества он был рукоположен в диаконы, а затем в пресвитеры. Он начал проповедовать, и вскоре слава о нем распространилась по всей грекоязычной церкви. В 397 году освободилось место епископа Константинополя, и император распорядился перевести Иоанна в столицу, чтобы он занял там эту высокую должность. Но он пользовался такой популярностью в Антиохии, что власти опасались беспорядков и держали императорский указ в тайне. Они просто пригласили известного проповедника посетить небольшую часовню за городом, и когда он появился там, его посадили в коляску и силой увезли в столицу. В начале 398 года он был посвящен в епископы. Константинополь был богатым городом, славившимся роскошью и интригами. Великий император Феодосий умер, а двое сменивших его сыновей Гонорий и Аркадий были безвольными и неспособными людьми. Официальным правителем восточной части империи с резиденцией в Константинополе стал Аркадий, но всем заправлял некий Евтропий, управляющий двором, использовавший власть в собственных интересах и в интересах своих приспешников. Управляющий пользовался таким влиянием, что императрица Евдоксия чувствовала себя из-за этого униженной, хотя именно Евтропий устроил ее брак с Аркадием. Без интриг, опутывавших все происходящее в городе, не обошлось и при возведении Иоанна в сан архиепископа. Архиепископ Феофил Александрийский всячески поддерживал одного из александрийцев, и Иоанн получил кафедру благодаря вмешательству Евтропия. Как утверждают, Иоанн Златоуст был невысок ростом, с большой головой, широким морщинистым лбом и глубоко посаженными глазами. Так он выглядит на древнем портрете из Константинополя. Новый епископ Константинополя не вполне сознавал все это. Но и знай, он обо всем этом, он, вероятно, вел бы себя точно так же, такой уж, как известно, был у него характер. Монах оставался монахом, и он не мог терпимо относиться к тому, что богатые жители Константинополя, приняв христианскую веру и Евангелие, продолжают жить в богатстве и роскоши. Первым делом он постарался изменить образ жизни духовенства. В домах некоторых священников, заявлявших о безбрачии, жили женщины, которых они называли “духовными сестрами”, и это во многих случаях выливалось в скандальные истории. Другие священнослужители обогащались и жили в такой же роскоши, как и мирские властители. Из церковной казны черпали не считая, и средств для заботы о пастве оставалось мало. Решение этих вопросов Иоанн считал первоочередной задачей. Он приказал удалить “духовных сестер” из домов священников и предписал последним вести беспорочную христианскую жизнь. Финансы церкви стали строго учитываться. Ненужная утварь из епископского дворца была распродана, а вырученные средства использовались для помощи голодающим. Священнослужители получили указание открывать церкви, когда это удобно не только богатым, но и тем, кто работает. Такие меры, несомненно, одни встретили с одобрением, а другие заклеймили. Но реформа должна была коснуться не только священнослужителей. Мирян тоже необходимо было призвать вести жизнь, более отвечающую евангельским принципам. Проповедник-златоуст громогласно взывал с кафедры: Позолота на вашем доме, золотой браслет на руке вашего раба, золотые украшения на вашей обуви означают, что вы обкрадываете сироту и обрекаете на голод вдову. Когда вы уйдете из жизни, любой прохожий, глядя на ваш роскошный особняк, скажет: “Скольких слез стоило строительство этого дома, сколько было ограблено сирот, сколько пострадало вдов, сколько работников лишилось справедливой оплаты труда? Даже смерть не оградит вас от обвинений”.

Возвращение в пустыню

Сильные мира сего не могли терпеть, чтобы этот голос бросал им вызов с кафедры собора Святой Софии – самого большого в христианском мире. Евтропий, сделавший его епископом, рассчитывал на особое к себе отношение и на особые привилегии. Но в глазах Иоанна Евтропий был простым христианином, нуждавшимся, чтобы ему было ясно и недвусмысленно донесено Евангелие. В результате Евтропий раскаялся, но не в грехе, а в ошибке, которую совершил, пригласив этого дотошного проповедника из Антиохии. Буря разразилась по вопросу о праве на убежище. Спасаясь от преследований Евтропия, люди нашли убежище в соборе Святой Софии. Управляющий дворцом просто послал за ними воинов. Но епископ проявил непреклонность и не пустил их в храм. Евтропий воспротивился этому перед императором, но Златоуст высказался на сей счет с кафедры, и на этот раз Аркадий не уступил требованиям своего фаворита. Затем влияние управляющего дворцом стало ослабевать – как многие считали, из-за его конфликта с епископом. Вскоре в силу ряда политических обстоятельств Евтропий был окончательно низвергнут. Народ ликовал, толпы людей требовали отмщения тому, кто угнетал и эксплуатировал их. Управляющему оставалось только укрыться в Софийском храме и броситься к алтарю. Когда за ним пришла толпа, Златоуст встал на ее пути и воззвал к тому же самому праву на убежище, которое он отстаивал в конфликте с Евтропием. Таким образом, Златоусту пришлось защищать жизнь своего прежнего врага от посягательств сначала народа, затем армии и, наконец, самого императора. Дело закончилось тем, что бывший управляющий, не полагаясь на ненадежную, по его мнению, защиту в церкви, покинул свое убежище, был схвачен и убит людьми, которым он причинил зло. Но еще больше врагов Златоуст нажил себе среди власть предержащих. Жена императора Евдоксия была недовольна растущим авторитетом епископа. Кроме того, ей не нравились проповеди, произносившиеся с кафедры Софийского собора, – речь как будто бы шла о ней. Когда Златоуст говорил о помпезности и безрассудстве сильных мира сего, ей казалось, что все взоры обращаются в ее сторону. Необходимо было заставить замолчать этот голос из пустыни – голос человека, говорившего в стенах благообразного собора Святой Софии такие дикие вещи. Именно с этой целью императрица делала церкви богатые подарки. Епископ благодарил ее. И продолжал проповедовать. Тогда императрице пришлось действовать в открытую. Когда Златоуст уехал по делам в Ефес, Евдоксия стала вместе с Феофилом Александрийским плести интриги против докучливого проповедника. По возвращении Златоуст узнал, что небольшая группа епископов, созванных Феофилом, выдвинула против него длинный список смехотворных обвинений. Он не придал им никакого значения и продолжал проповедовать и руководить церковью. Феофил и его сторонники признали Иоанна виновным и попросили Аркадия изгнать его. Под давлением Евдоксии слабовольный император согласился и приказал Златоусту покинуть город. Обстановка накалилась. Народ негодовал. Епископы и другие священнослужители из близлежащих городов собрались в столице и заявили о своей поддержке епископа. Пусть он только отдаст распоряжение, и они соберут синод, который осудит Феофила и его последователей. К тому же могли начаться народные волнения, угрожающие самому основанию империи. Чтобы расстроить заговор, достаточно было одного слова красноречивого епископа. Аркадий и Евдоксия знали об этом и готовились к войне. Но Златоуст был сторонником мира и поэтому готовился к изгнанию. Через три дня после получения императорского эдикта он попрощался с друзьями и последователями и предал себя в руки властей. Народ же не хотел сдаваться без борьбы. Улицы наполнились слухами о восстании. Аркадий, Евдоксия и военные не осмеливались показываться в общественных местах. В ту ночь произошло землетрясение, воспринятое как знамение Божьего гнева. Несколько дней спустя в ответ на настоятельную просьбу исполненной страха Евдоксии Златоуст вернулся в город и на свою кафедру, где был встречен шумными приветствиями. Епископ вернулся, но распри не утихали. После нескольких месяцев новых интриг, противостояния, унижений Златоуст вновь был отправлен в изгнание. И опять он не послушался совета друзей и подчинился пришедшим за ним воинам, не желая подстрекать к бунту, который мог повлечь новые страдания народа. Но бунта было не избежать. Толпы людей стекались к Софийскому храму. Армия получила приказ подавить беспорядки, и в завязавшейся схватке собор и расположенные рядом здания загорелись и были уничтожены пожаром. Причину пожара так и не установили. Но в ходе следствия многие сторонники Златоуста подверглись пыткам, а его наиболее известные друзья отправились в изгнание. Тем временем златоустый проповедник направлялся к месту своего изгнания в далекий городок Кукуз. Лишившись кафедры, он взялся за перо, и мир был потрясен случившимися событиями. Римский епископ Иннокентий встал на его сторону, и его примеру последовали многие другие. Все осуждали действия императора, а Феофила Александрийского поддерживали лишь немногие слабодушные, не смевшие выступить против императорской власти. Когда полемика приняла всеобщий характер, Кукуз стал казаться центром мира. В конце концов даже Кукуз сочли недостаточно удаленным для изгнания, и Златоусту приказали отправиться еще дальше – в холодную и безвестную деревушку на берегу Черного моря. Охранники, зная, что их подопечный в опале, не обращали внимания на его слабое здоровье, и переезд потребовал от него непомерных усилий. Вскоре опальный епископ серьезно заболел. Почувствовав приближение смерти, он попросил остановиться в небольшой церкви у дороги. Там он причастился, попрощался с теми, кто его сопровождал, и произнес свою самую короткую и самую выразительную проповедь: “Богу слава во всем. Аминь”.

Судьбы и жизненные пути Златоуста и Амвросия отражают дальнейший ход развития церквей на Востоке и на Западе. Амвросий противостоял самому сильному императору своего времени и победил. Златоуст же был низложен и отправлен в изгнание слабым Аркадием. С тех пор латиноязычная церковь на Западе постепенно набирала силу, заполняя вакуум, создавшийся с развалом империи. Что же касается грекоязычного Востока, то там империя просуществовала еще тысячу лет. У Византийской империи, восточной преемницы древней Римской империи, были взлеты и падения, но она всегда ревниво оберегала свои прерогативы в отношении церкви. Феодосий был не последним западным императором, которого смирил латиноязычный епископ. Иоанн Златоуст тоже не был последним грекоязычным епископом, изгнанным восточным императором.

Задумаемся над уроками истории…

С уважением Андрей.

Источник Хусто Л. Гонсалес

http://www.cube-online.ru/Models.aspx?ID=12

Об авторе:

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для нас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. (1Пет.1:3-5)
  Похожие статьи

Добавить комментарий